Мистер Джонсон смутился.

– Они гостят в поместье уже больше недели, – сказал он и перевел взгляд на потолок, чтобы не видеть разочарования на лице Хэмиша.

Хэмиш медленно поставил на стол чашку с недопитым кофе.

– Что ж, мне пора на обход, – сказал он. – Пойдем, Таузер.

Крупный пес неопределенной породы понуро последовал за хозяином. Хвост-метелка поник, словно барбос чуял, что Хэмиш не в настроении.

Выйдя во двор гостиницы, Хэмиш застыл среди горшков с алой геранью и заморгал на солнце. Да, странно, что погода так и не испортилась. Больше недели! А она даже не позвонила.

Он направился обратно к полицейскому участку и прошел через сад на заднем дворе, чтобы проверить воду у овец в крофте. Солнце пекло ему спину, из вереска раздавался свист кроншнепов, а над головой пролетал канюк – прямо к солнцу, словно Икар. Большая черная овца неспешно приблизилась к Хэмишу и дотронулась носом до его руки. Тот машинально погладил овцу, но мыслями был в Томмеле. В их последний разговор Присцилла поддела его насчет лени и нехватки амбиций. Амбициозным человеком Хэмиш и вправду не был. Расслабленная жизнь ему нравилась, и он любил Западный Сатерленд: горы, вереск, залив, а за ним – океан, где, как поговаривают старики, синие люди плещутся на волнах, а мертвецы возвращаются к жизни в обличье тюленей.

Хэмиш решил: «Загляну в поместье, хуже не будет».

Он сел в новенький белый «лендровер», пожалованный ему начальством из Стратбейна, наверняка с подачи старшего детектива-инспектора Блэра: тот сделал себе имя на делах об убийствах, раскрытых с помощью Хэмиша. Хэмиш, конечно, раскрывал их в одиночку, но не возражал, когда неотесанный инспектор приписывал заслуги себе.

Извилистая дорога к замку вела «лендровер» по холмам, и, поднимаясь над деревней, Хэмиш воспрянул духом. Наверняка окажется, что причина, по которой Присцилла его не навестила, очень проста. Полковник ведь крайне недоволен тем, что его дочь водится с деревенским полицейским, – разумеется, это отец велел ей держаться от него подальше. Так думал Хэмиш, намеренно закрывая глаза на то, что раньше ни крутой нрав отца, ни его мнение совершенно не мешали Присцилле.

Хэмиш остановился, не заезжая в ворота, и припарковал «лендровер» на обочине. Он надеялся незаметно разведать обстановку.

Медленным шагом он пошел по дороге. Послышались возгласы и смех, так что, вместо того чтобы повернуть к лужайке перед домом, он направился прямиком в сосновую рощу и неслышно побрел по опавшей хвое, пока не нашел место, где мог бы видеть все, но сам оставаться невидимым.

Это была Присцилла с друзьями – они играли в крокет. Поначалу Хэмиш никого не видел, кроме нее. Она склонилась над молотком, и золотистые волосы упали ей на лицо. На ней была простая белая блузка, короткая прямая юбка из алого хлопка и изящные коричневые сандалии на низком каблуке. Затем Хэмиш обратил внимание на человека, который подошел и приобнял ее сзади, чтобы показать, как бить по шару. Мужчина был высокий, с курчавыми темными волосами, красивым лицом и выбритым до синевы подбородком. На нем была клетчатая рубашка с закатанными рукавами, в распахнутом вороте которой виднелись черные волоски – такими же были покрыты его мощные загорелые руки.

С ними были две девушки в спортивной одежде – обе с обезьяньими личиками, какие бывают у богачей из Челси, и аккуратными прическами. Второй мужчина напоминал зайца и носил очки в золотой оправе.

А потом Хэмиш увидел, как Присцилла улыбнулась брюнету самой счастливой, самой лучезарной улыбкой, и весь похолодел. Констебля одолели мрачные мысли. Присцилла Халбертон-Смайт влюбилась в этого волосатого неандертальца, в эту гориллу! Боль была острой и резкой. Улыбка вдруг сошла с лица Присциллы, и она огляделась, а затем посмотрела прямо на деревья.

Хэмиш бесшумно ускользнул из рощи. Он весь заледенел. Он брел обратно к «лендроверу», и от тоски его ноги будто увязали в грязи.

Обратно в Лохдуб он ехал медленно – так, будто сел за руль пьяным и силился протрезветь. Но вдруг ему бросился в глаза большой, покрытый пылью мебельный фургон рядом с домом Уиллетов. Новые жильцы прибыли.

Не желая оставаться наедине со своими мыслями, Хэмиш подъехал к дому и припарковался рядом с фургоном. Свои пожитки разгружала семейная пара: высокая элегантная женщина и крупный неуклюжий мужчина.

– Помощь нужна? – спросил констебль. – Я Хэмиш Макбет, местный слуга закона.

Женщина вытерла руку о штаны и протянула Хэмишу.

– Трикси Томас, – представилась она. – А это мой муж Пол.