- Думаю, что не ушёл, - продолжает лейтенант. – Лодку, в которой он был, мы достали… Отличная лодка, моторы – звери, чудом не ушла… Он от нас по руслу шёл, просто улетал… Думал, вот-вот, и оператор её в РЭБ-станции уже видеть не будет, а тут ночь ещё… Я уже подумал, что убегут… Но пара-тройка пуль лодочку всё-таки догнала, начала она воду набирать, и через полчаса, как уже стемнело, мы её стали нагонять… А потом догнали и один мотор ей попросту выбили… уже в темноте… И всё… Стали нагонять – они стали отстреливаться… Фонарь нам разбили, дыр наделали в корпусе, но пулемётчик у меня знатный… Он всех, кто в лодке, перебил, один раненый остался, я его поспрашивал.

- И что он сказал? Глаз-то где? – больше Саблина ничего и не интересовало. Они как раз зашли в помещение. Тут Фарафонов сразу открыл забрало и откинул шлем за спину. Он поглядел на освобождённых людей, что были в большой комнате, те робко здоровались с ним, и лейтенант отвечал:

- Здравствуйте, товарищи. Вижу, казаки вас освободили, накормили…

- Ой, спасибо им, - за всех отвечает Полина.

А лейтенант и добавляет:

- Я уже вызвал сюда медицинский катер из Светлого, думаю, завтра во второй половине дня он будет тут.

- Храни вас Бог, господин офицер, - снова за всех отвечает женщина. А лейтенант говорит Акиму:

- Ну, показывайте, где тут вода…

Саблин и Фарафонов идут в душ, и Аким помогает Фарафонову снять кирасу… А тот продолжает рассказ:

- Этот раненый успел сказать, что из лодки Глаза, сказал, что самого атамана зацепило. Куда-то в бок. Но он был жив. И когда мы стали их нагонять, Глаз приказал открыть по нам огонь, а сам нырнул за борт.

- Нырнул? В броне? – уточнил Аким.

- Да, в броне… Но она у него пробита… Так что… - Фарафонов «кольчугу» снимать не стал, а начал открывать воду, пробуя её рукой и замечая: – Не масляная совсем.

- Вода хорошая, - соглашается Саблин мимоходом. – Так вы не видели Глаза?

- Да какой там… - отвечает лейтенант. - Говорю же, уже стемнело… Вы же сами понимаете, прапорщик, что такое бой на болоте ночью. Всё серое, лучи прожекторов белые, он свалился в воду, а мы пролетели мимо… На то Глаз и рассчитывал. Знал, что лодку мы догоним. Броня у него пробита, так что в воде он долго не протянет.

- Я пару раз попадал в воду. Без брони… - вспоминает Саблин невесело. – И ничего… Жив. И этот тоже выжить может.

- Он ранен, - напоминает ему Фарафонов. А сам встаёт под душ.

- Я один из тех двух раз тоже был ранен, – Аким не то чтобы упрекает Фарафонова... Нет, он не хочет обижать этого толкового офицера… Просто Саблин расстроен. - Вы его не искали?

- Думали; да как его искать в темноте? – отвечает ему Фарафонов. – Он будет сидеть под деревом или вообще в воде. А тот, что жив, – он показать, где Глаз в воду нырнул, тоже не мог, говорит, что и не видел, как тот прыгал с лодки. Куда уж там место запомнить, – Саблину тут и сказать больше нечего. И лейтенант продолжает: - Завтра сюда трофейщики придут… будем лодки поднимать, моторы, броню с мёртвых, оружие собирать… Ещё раз те места осмотрим. Поищем его…

- Мы с вами пойдём, - настаивает Аким.

- Принято, - соглашается лейтенант. Он некоторое время просто наслаждается водой, а потом говорит дальше: – Из пяти лодок мы потопили три… Одну притопили сразу, пленные, кстати, из неё, одна к вам сюда пошла…

- Мы её утопили, никого взять живьём не смогли… - сообщает ему Саблин.

- Вот, - рассуждает Фарафонов. – Значит, осталась одна… Это та, что убегала с Глазом, но лодку с Глазом мы догнали, а первую мой оператор потерял… Она ушла на восток. В ней был его ближайший помощник Савельев. Его попросту Савелием кличут.

- Вот он за ним и вернулся, - предположил прапорщик.

- А как он его найдёт? У Глаза мощности в рации не хватит, чтобы на десять километров болота до зама своего докричаться, – разумно предполагал Фарафонов. – Да и думается мне, что он до сих пор гонит лодку от нас подальше.

Аким, в общем-то, думал так же. Но это в том случае, если это не старые боевые товарищи, у которых есть свои, только им известные уловки, свои оговорённые или потаённые места. К примеру, есть тут ещё, кроме этого островка, какой-нибудь камень, до которого Глаз смог добраться и на котором, к примеру, есть аптечка, вода, еда, рация с хорошей мощностью. И об этих своих догадках он Фарафонову и рассказал.

- А вы хитрый человек, прапорщик, - замечает на то лейтенант.

- Приходится, – отвечает Саблин и включает рацию. – Мирон!

- Есть. Приём.

- Там в эфире есть кто живой?

- Тишина вокруг, атаман. Как лейтенант пришёл, так в эфире никого, – откликается радист. – Ни одной рации.

- А моторы?

- Ни одного импульса.

- Ты последи пока, я потом к тебе Кулькова пришлю, чтобы всю ночь следил, расскажешь ему, что да как, – распоряжается Саблин.

А Фарафонов, уже выйдя из-под воды, лишь качает головой от такой настойчивости казака:

- Видно, прапорщик, этот Глаз вам очень нужен.

- Очень, - соглашается Аким.

- Угу, - понимает лейтенант. – Живым или мёртвым.

- Так точно.

- Ладно, сейчас поедим, а потом примемся за допрос пленных, может, что нам расскажут, – предлагает Фарафонов. – Но сначала ужин, а то мы с моими людьми с утра ничего не ели.

Это был хороший план, Аким тоже уже проголодался.

6 Глава 6