Лейтенант сказал, что возле острова ещё две лодки, одну расстреляли Мирон с Денисом. Нужно искать вторую… Бросать всё, прыгать в лодку и кидаться в погоню. Но бандитов можно и не догнать… Саблину в этой каше, на этом мелководье, не очень-то хотелось устраивать гонки. Лодка чужая – не дай Бог распороть дно, моторы разбить… А тут это всё запросто… Деревья, целые поля тины, корни, и через всё это придётся гнать на больших оборотах… А ещё… бросить остров вместе с пленными… Нет, ему нужен тот бандит, что барахтается в воде. И тогда он говорит:

- Мирон, сколько лодок видишь?

- Четыре! – отвечает радист. – Все от нас бегут.

Четыре? Саблин думал, что должно быть пять. Вот и пойди тут разберись… Даже непонятно, кто на какой. Нет, Аким предпочитал вариант верный.

- Казаки, язык нужен. Вылавливайте того, что ещё шевелится.

- Есть, - отвечает радист, и Саблин слышит, как невдалеке заработали моторы.

- Атаман, что-то тихо стало, всё, что ли? – это уже интересуется Кульков из своего ДЗОТа.

- Две лодки убегают, - отвечает Саблин снова, он всё ещё стоит в дверях и глядит по сторонам. – Лейтенант сказал, что догоняет их. У нас тут должна остаться одна лодка.

- А где? Мирон не видит?

- Не вижу, – отвечает радист. – Четыре мотора на юго-востоке, все удаляются. Больше ничего.

- Ночевать, видно, тут будем, - замечает Кульков.

Да, тени на улице длинные, солнце уже садится, вот теперь Аким выходит из здания.

- Уж лучше тут, чем в лодке, - говорит ему Мирон.

- Да я же разве спорю, - соглашается с ним Николай.

А Саблин всё ещё не поймёт: бой закончился, что ли? Вот так просто? Пятнадцать-двадцать минут, и всё? Он даже и выстрела, получается, не сделал. И прапорщик спрашивает:

- Денис, ну что там с пленным?

- Доехали – вот смотрю… - откликается Калмыков. – Сейчас вытянем, - и ещё через несколько секунд добавляет: – Аким, он еле тёплый. Руку ему оторвало…

- Если дышит хоть чуть – тащи сюда.

- Есть! – отвечает Денис. Саблин слышит, как они с Карасёвым переговариваются, затаскивая пленного в лодку. И потом она пошла вдоль островка к мостушкам.

Аким идёт к ним навстречу и замечает, как открывается дверь здания комендатуры и из него выглядывает Полина; она машет ему рукой:

- Господин офицер, вы всё?

- Что всё? – не понимает её Аким.

Голос у него не очень-то ласковый, но это не смущает женщину:

- Вы постреляли уже? Можно выходить?

- Нет пока! – говорит Саблин. – Сидите там, – и чуть погодя добавляет. – Сидите, пока мины не снимем.

5 Глава 5

Раненый, кажется, и вправду умирал…

- Переделанный, что ли? – не понимал Кульков, когда увидал его кожу.

- Бракованный, - вспомнил Саблин, как их тут называют.

Денис снимал с пленного броню. Броню старинную, у пластунов такой ни в одном полку уже не осталось. Кожа у раненого и вправду была коричневой, лицо без губ и почти без носа, он едва дышал. Когда Калмыков его ворочал, чтобы освободить от доспеха, голова и ноги колыхались, двигались, как у мёртвого… только что убитого… Лишь редкие, похожие на спазмы вздохи да шевеление зрачков под веками говорили, что бандит ещё не умер. Одна из пулемётных пуль срезала ему кисть, а ещё одна разбила старенькую кирасу. Та пошла снизу доверху длинной трещиной и пропустила пулю. Денис кирасу не стал снимать, бросил… Он поглядел на Акима:

- Отходит, кажись… Ну, что будем делать?

Можно было, конечно, вколоть ему дорогущие препараты, да смысла не было. Для таких тяжёлых ранений нужна была медицинская капсула, которая могла бы поддержать жизнь в теле, пока жив мозг. Но её у казаков не было.

- Может, стимулятор ему… чтобы очнулся, - предлагает Калмыков.

- Ты это, Денис… - говорит ему тут Кульков. – Ты, если что, ты меня лучше не лечи.

- Чего? – не понимает Калмыков.

- Да ничего… Просто не лечи, и всё, - настаивает Кульков.

Умирающий лежит на хлипком пластиковом столе, стол под ним прогнулся, кривой теперь, по нему на пол стекает кровь. Но её совсем немного. Обрубок руки Денис ему стянул резинкой, но кровь вытекает из-под разбитой кирасы.

А Аким, ещё относительно недавно перечитывавший Полевой устав первой медицинской помощи, который каждый командир взвода должен знать, как и многое другое, поясняет Денису:

- Нельзя применять стимуляторы при обширных открытых ранах, так ты последнюю кровь из раненого выгонишь… Нужно сначала раны замазать биогелем. Хотя бы…

- А! – произносит Калмыков с уважением.

- Узнал только? – едко интересуется Кульков. – А сколько у тебя призывов-то, Денис?

Но Калмыков ему не отвечает, а спрашивает у Акима:

- Атаман, ну а что делать-то?

- Да ничего не делать, капсулы у нас всё равно нет… У него вся грудь смята, всё одно помрёт через час… Как он вообще ещё дышит, непонятно. Главное – чем? - не понимает Саблин, и потом приказывает Кулькову: – Сходи-ка, Николай, за Полиной, может, она знает его? Может, что расскажет.

Кульков привёл Полину, и Саблин говорит ей:

- Ты вот этого знаешь? – он указал на умирающего.

- Да откуда? – отвечает женщина, едва взглянув на пленного. – Не могу же я всех бракованных на болоте знать.

- Ну, мало ли… - говорит ей Аким. – Может, видела его с Глазом.