— Ты ждешь, что я поверю в эти жалкие отговорки? Пожалуйста, окажи мне честь — не оскорбляй мой интеллект. Я видел вас и в лодочной станции.

Краска отливает от лица Эммета.

— Я не наивен, — продолжает Брам. — Я знал, что не каждая девушка, приехавшая, чтобы стать моей невестой, влюбится в меня, но я не ожидал предательства от собственного брата. — Его голос дрожит. Было бы легче, если бы он злился на нас, но он выглядит таким печальным.

— Всё не так, как ты думаешь, — настаивает Эммет.

— Ты любишь ее? — спрашивает Брам.

— Нет, конечно нет, — подчеркнуто произносит Эммет. Это ранит сильнее, чем должно было.

— Если бы ты любил ее, я бы хотя бы мог это понять, — говорит Брам. — Но если ты просто тайком… — Оставаясь джентльменом, он не произносит этого вслух. От намека мое лицо пылает.

— Мы не прячемся. Я едва ее знаю. Я однажды пытался соблазнить ее безумную сестру, и это закончилось так плохо, что я был бы идиотом, пытаясь повторить это с другой девушкой из семьи Бентон. Окажи мне хоть каплю доверия. — Эммет кладет руку на плечо брата, но Брам сбрасывает ее и начинает мерить комнату шагами, словно зверь в клетке.

— Брам, пожалуйста, просто выслушай, — умоляет Эммет.

— Выслушать что, еще больше лжи?

— Пожалуйста, не кричи. Устраивать скандалы на вечеринках — это моя специализация, а не твоя.

— Я знаю, что той ночью вас не было в лагере, — говорит Брам, и Эммет каменеет. Ужас заполняет мой желудок, а приторный вкус чайного пирожного становится горьким в горле.

— Конечно, мы были… — пытается оправдаться Эммет, но Брам поднимает руку, требуя тишины.

— Хватит мне лгать, — кричит он. Затем он опускается на софу, за которой я прячусь. Я вижу только задники его туфель. — Пожалуйста, не лги мне, — повторяет он, уже шепотом. Я вспоминаю, что Эммет говорил о фейри — что Брам не способен лгать. Тонкая трещина проходит через мое сердце, когда оно разрывается за него.

Глаза Эммета наполняются слезами при виде того, как расстроен Брам. Я чувствую себя беспомощной, переполненной эмоциями; сердце колотится в горле так, будто я готова вывернуть наизнанку всё свое нутро прямо на дорогие ковры герцога Хинчингбрука.

Эммет глубоко вздыхает:

— Леди Айви просила меня помочь ей узнать тебя получше. Она неопытна. Я пожалел ее. Я надеялся, что если помогу ей, ты выберешь ее, а не Фейт Фэрчайлд.

— Ты мог бы просто сказать мне, что не хочешь, чтобы я выбирал Фейт.

— Должен был, я теперь это понимаю. Я вел себя глупо. Мне не хотелось, чтобы ты играл с моими игрушками.

— Где ты был в ту ночь? — спрашивает Брам. В его голосе больше нет гнева, только печаль.

— Я взял лошадь и повозку и отправился в гостиницу в Олтоне, чтобы утопить свою хандру в эле. Я ужасно стреляю, и мне не хотелось позориться на твоем дне рождения. Прости мою гордыню.

— Ты стреляешь не так уж плохо.

— Ты слишком добр, как всегда.

— А как насчет леди Айви Бентон? — спрашивает Брам.

— Понятия не имею. Вероятно, лежала в палатке, больная, как она и говорила. Если кто-то из слуг сказал, что она была со мной, они лишь плодили бессмысленные сплетни. Это было бы скандально, не так ли?

Брам тяжело вздыхает:

— Ты клянешься?

— Клянусь, — тут же отзывается Эммет. — Она совсем не в моем вкусе, такая изнеженная этой ее нелепой семейкой. — Гнев поднимается во мне, словно желчь. Не могу поверить, что он использует то, что я доверила ему по секрету, как оружие.

— Она чудесная девушка, — вступается за меня Брам.

— О, без сомнения, из нее выйдет идеальная невеста для тебя, но я никогда не смог бы быть доволен такой девушкой… — Он замолкает.

— Какой такой?

— Настолько нескладной.

Я вспоминаю прекрасную Фейт Фэрчайлд и то, как она ходит — словно плывет по воздуху. Гнев подступает к горлу. Я понимаю, что Эммет не может сказать Браму ничего, кроме «конечно, она мне не нужна», но это отвержение ощущается как нечто личное.

— А мне она нравится именно такой, какая есть, — отвечает Брам.

— Тем лучше. Идем, брат, давай украдем бутылку шампанского и сбежим с этой ужасной вечеринки. Мне совсем не весело. Здесь есть только одна хорошенькая девушка, и я ее уже имел. Мне скучно. — Снова Фейт. Всегда Фейт.

Брам встает, и Эммет подходит к кушетке. Слышится шорох ткани — он обнимает брата за плечи. Дверь за ними закрывается, оставляя меня одну в комнате с сердцем, которое бьется так, словно я только что пробежала милю.

Я стираю слезы ладонями, с такой силой, что, кажется, останутся синяки.

Эммет прав. Мы не пара.

Как только дверь с грохотом захлопывается, я вскакиваю со своего убежища, прижимаюсь ухом к двери, пока не убеждаюсь, что путь свободен, а затем бегу по коридору, обратно в самую гущу вечеринки.

Этой ночью, когда все остальные уже спят, я пробираюсь из коттеджа через дворцовые туннели к комнате Эммета. Надеюсь, в последний раз.