— Я помогу тебе победить. Это ничего не меняет. Он влюбится в тебя. Я знаю, что влюбится.

Сама мысль о том, что кто-то может влюбиться в меня, настолько нелепа, что меня начинает тошнить.

— Ты любил ее? — спрашиваю я.

— Айви… — он произносит мое имя так, словно пытается успокоить норовистую лошадь. Снаружи начинает играть арфист — знак того, что вторая часть вечеринки уже началась, а я слишком долго отсутствую.

Я поворачиваюсь к выходу, но Эммет снова перехватывает мое запястье — на этот раз его хватка нежнее, в ней чувствуется извинение.

— Встретимся в затонувшем саду сегодня в полночь, и я выложу тебе все карты.

У него хватает наглости выглядеть обиженным, когда я ухожу.

Я вышагиваю из эллинга, ярость во мне настолько горячая и ослепляющая, что я не замечаю Брама, пока не врезаюсь в него с размаху.

— Простите! — восклицаю я.

Он лишь посмеивается:

— Мы должны перестать встречаться таким образом, леди Айви.

Трофей регаты небрежно болтается у него в одной руке, а в другой — бутылка шампанского. Как и его брат, он одет в сине-белый полосатый свитер, его волосы взлохмачены ветром и брызгами воды. В отличие от остальных гребцов, он выглядит совсем не уставшим. Его серые глаза не щурятся от солнца. Осанка безупречна, во всем его облике чувствуется легкость.

Я паникую, боясь, что Эммет пойдет за мной следом и нас снова застукают. Брам, может, и добродушен, но я сомневаюсь, что он глуп.

— Вы покажете мне лодку? — спрашиваю я, не давая ему возможности ответить. Я уже лечу по пристани, увлекая его достаточно далеко от эллинга, чтобы Эммет мог выбраться незамеченным.

Дверь эллинга со скрипом приоткрывается, и Эммет выглядывает наружу. Я округляю глаза, пытаясь дать ему понять, чтобы он оставался на месте. Он кивает в знак понимания и закрывает дверь. Она снова предательски скрипит. Я в досаде стискиваю зубы.

Брам бросает взгляд назад. Мне нужно действовать быстро.

— Сколько человек помещается в эту штуку? — это первый вопрос, который приходит мне в голову.

— Э-э, девять. Восемь гребцов и один рулевой.

Отлично, теперь он думает, что я скучная. Или недалекая. Или, что еще хуже, и то, и другое.

Из-за его плеча я вижу, как виконтесса Болингброк осуждающе наблюдает за нами с лужайки.

Я отвлекаю Брама, указывая на маленькое пространство на корме лодки:

— Рулевой действительно помещается здесь?

— Джонни — самый маленький в нашей команде. Мы складываем его, как изящную салфетку, а он лает на нас приказами, как строгая гувернантка.

— Звучит пугающе.

— Так и есть.

Эммет выходит из эллинга в тот самый момент, когда порыв ветра распахивает дверь, и она с грохотом ударяется о косяк.

Глаза Брама сужаются, он начинает оборачиваться.

Я должна сделать что-то немедленно.

— Вот так? — я прыгаю в лодку.

Лодка начинает крениться, как только моя нога касается ее борта.

Брам кричит и бросается ко мне, но не успевает.

К тому времени, как я осознаю, что происходит, я уже оказываюсь с головой под водой.

Глава шестнадцатая

Я открываю рот и вдыхаю полный легкие воды Темзы. Ноги дергаются инстинктивно, но я не понимаю, где верх, а где низ, поэтому, возможно, плыву еще глубже. От этой мысли меня охватывает паника. Я кручу головой, но темнота настолько густая, что я лишь сильнее теряю ориентацию.

Мое тело рефлекторно сокращается в кашле, и я глотаю еще больше мутной жижи.

Вдруг луч света прорезает тьму. Сильные руки обхватывают меня за талию и вытаскивают на поверхность.

Брам отталкивается сильными ногами от лодки, и теперь я понимаю, что была зажата под ней.

Я моргаю, ослепленная внезапным светом. Мои легкие кричат от боли. Я перекатываюсь на бок и извергаю речную воду прямо на причал. Глаза щиплет от напряжения. Я делаю благодарные вдохи и пытаюсь замедлить бешеное биение сердца.

Брам стоит надо мной с озабоченным видом. Он промок до нитки. Его волосы прилипли ко лбу, а свитер облепил каждый мускул торса.

— Леди Айви, вы в порядке?

Я пытаюсь ответить, но могу лишь издать дрожащий хрип. Новая волна грязной воды выливается из моего рта. Я кашляю и кашляю, не в силах перевести дух. Брам несколько раз сильно бьет меня по спине, пока мои легкие не расширяются настолько, чтобы сделать судорожный вдох.

Музыка на лужайке смолкла, и десятки представителей лондонского высшего общества уставились на меня, застыв от шока. Остальные девушки и виконтесса Болингброк бегут к нам по пристани.

— Дайте ей пространства, — приказывает Брам, и их шаги тут же стихают.

Он наклоняется ближе, настолько, что я чувствую тепло его дыхания на ухе.

— Давайте уберем вас отсюда.

Я вытираю глаза, остро осознавая, насколько жалко, должно быть, выгляжу, и молча киваю в знак согласия.

Брам ставит меня на ноги, и Грир бросается ко мне, чтобы поддержать с другой стороны.