— Снова ничего, — прошептал он. — Мне пора идти, — добавил он, опуская руку. — Возможно, мы скоро увидимся снова.

— Возможно.

— Тебе достаточно просто подумать обо мне, и я окажусь рядом в мгновение ока.

Арчер ушёл, и вечер продолжился. Грей не подходил к моей стороне бара, держась как можно дальше.

Я наблюдала за ним, пока он работал, и заметила, как он уделяет внимание миниатюрной женщине с щедро выставленным напоказ декольте. В конце концов он позвонил в колокольчик, объявляя последний заказ, и паб начал пустеть, но женщина потянула его через стойку, и я увидела, как они поцеловались.

Где-то глубоко внутри меня всё болезненно скрутилось, подступила тошнота. В груди вспыхнула резкая боль, от которой я судорожно вдохнула.

Что бы ни произошло у меня на глазах, я больше не хотела сидеть в первом ряду.

Мне нужно было уйти.

Я всю ночь чувствовал её присутствие и решил держаться как можно дальше. Какой бы ни была боль в ...

Я всю ночь чувствовал её присутствие и решил держаться как можно дальше. Какой бы ни была боль в моей груди, она усиливалась, когда Квентин была рядом. Эта женщина была предназначена убить меня — так или иначе.

Держаться от неё подальше стало куда сложнее, когда появился Арчер.

Но это была не моя проблема. Арчер не мог её читать. Беспокоиться было не о чем. И даже если бы Арчер смог и узнал правду, какое это имело значение? Я ей ничего не был должен.

Женщина, демонстрировавшая свои пышные достоинства, крутилась у барной стойки, привлекая моё внимание, и я пустил в ход всё своё обаяние, чтобы отвлечься. К концу вечера она перегнулась через бар и притянула меня к поцелую. Ход уверенный, но просчитанный. Нарочитый. Приём, который она уже использовала на мужчинах раньше. Это было не как с Квентин, которая поступала так, как чувствовала, подчиняясь инстинкту.

Поцелуй был влажным, отдавал застоявшимся дымом, и вдруг я услышал это.

Тихий вздох. Когда я отстранился, я увидел, как Квентин проталкивается к выходу из паба, и по ней пробегают всполохи злости.

— Не сегодня, — сказал я. — Думаю, тебе лучше пойти домой.

Её явно не устроил мой отказ, но теперь я уже не был сосредоточен на ней. Моё внимание было приковано к Квентин и её реакции.

Паб опустел, я закрылся и отправился домой. Квен всё ещё не пришла, поэтому я стоял у двери, ожидая её.

— Где ты была? — спросил я, когда она наконец появилась на улице.

— Шла домой. Пошла более длинной дорогой.

Контролируемая агрессия — вот в чём Скотт была мастером. Если что-то выводило её из себя, она разбиралась с этим наедине, прежде чем встретиться с проблемой лицом к лицу. Меня поражала её сдержанность, хотя я видел, как временами она давала сбой рядом со мной.

Она подошла к двери, остановилась и начала искать ключи в сумке.

— Почему ты так резко ушла? — спросил я.

Она вздохнула, и ключи выпали из её руки, со звоном ударившись о землю.

Квен наклонилась, чтобы поднять их, но моя аура перехватила их раньше, чем она успела.

— Грей, — сказала она, выпрямляясь. — Сегодня я не в настроении играть в игры.

— Я не играю в игры, Скотт. Я хочу ответ.

— Мне стало нехорошо.

Ключи висели на моём указательном пальце, и она потянулась за ними. Я резко отвёл руку назад, и она споткнулась.

— Я думала, ты сказал, что не играешь в игры, — пробормотала Квен.

— Я думаю, ты мне врёшь.

— Отдай мои ключи.

— Скажи мне правду.

— Что ты хочешь от меня услышать, Грей?

Вот оно. Вот та самая вспышка злости, которой я подпитывался.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что мне было противно видеть, как ты тёрся о другую у бара? — спросила она.

Я усмехнулся. Она ревновала. Точно так же, как ревновала к Элве. Так же, как я сам ловил себя на ревности к Холдену и Арчеру.

Я вставил ключ в замок и открыл дверь, впуская нас в дом. Закрыл её и запер, когда мы оба оказались внутри, а Квен скинула туфли и словно уменьшилась в размерах.

— Я иду спать, — объявила она.

Она взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступени, и я последовал за ней. Дверь её спальни с грохотом захлопнулась, и я зарычал, позволяя своей ауре перенести меня на другую сторону.

— Личное пространство, Грейсон, — сказала мне Квентин, но в её голосе не было удивления из-за моего полного отсутствия границ.

— Это она меня поцеловала, между прочим, — холодно уточнил я.

— Ты её к этому подтолкнул!

Как она вообще могла стоять здесь и вести этот разговор, когда теперь у неё был парень, о котором следовало беспокоиться?

Я двинулся на неё, как охотник, загоняющий добычу, пока она не упёрлась спиной в стену своей комнаты.

— Чего ты хочешь от меня, Квентин?

Мои руки сомкнулись вокруг неё, загоняя в ловушку, и я уставился на неё сверху вниз.

Её ответ меня удивил.

— Дружбы.