Она смотрела на меня с такой искренностью, что я едва не рассмеялся.

— Прости?

Квентин отвела взгляд.

— Я в отношениях, — сказала она, — но я скучаю по тебе.

Слова прозвучали очень тихо, но до моих ушей дошли кристально ясно. Это было написано у неё на лице. Всё это изначально было временным. Квентин Скотт была из тех женщин, которым нужны обязательства и настоящие отношения. Она не получит этого от меня, и мы оба это знали, поэтому она сделала выбор. Но при этом всё равно хотела, чтобы я был рядом.

— Это ты перестала со мной разговаривать, — напомнил я.

Она снова подняла на меня взгляд.

— Я знаю. Прости.

Что мне вообще делать с этой женщиной?

Я скучал по ней. То, как мы теперь избегали друг друга, было совершенно ни к чему, но я не был уверен, что могу доверять себе рядом с ней. Одержимость изменилась, закрутилась по спирали, пока я окончательно не потерял над ней контроль.

Мы стояли так несколько минут, и я боролся с самим собой, не зная, смогу ли дать ей то, чего она хочет, но одно лишь её присутствие, разговор с ней снова — снимали всю боль в моей груди.

— Ладно. Мы друзья, — сказал я, отталкиваясь от стены, чтобы дать ей пространство. — Я оставлю тебя спать.

Я вышел из комнаты и направился в свою.

Друзья.

Она хотела быть друзьями.

Если она хотела быть друзьями, тогда почему так ревновала к какой-то случайной женщине, которая сама на меня набросилась?

Нет. Она хотела большего, чем дружба, но не позволяла себе этого. Квентин была слишком практичной. Она смотрела дальше этого проекта.

Я покачал головой, стягивая с себя одежду, прежде чем лечь в постель. Закинул руки за голову и уставился в потолок.

Дело было даже не в том, что мне нужна была та женщина из паба. Она сама на меня бросилась, а я всё равно не мог перестать сравнивать её с Квентин. Безумие — как она незаметно захватила мою жизнь.

Чем быстрее этот проект закончится, тем лучше. Может быть, тогда нам действительно удастся вернуть всё к норме. Пребывание на земле выбивало всё из равновесия. Дома, в Элизии, я буду свободен от Квен и от той власти, которую она имела надо мной.

Но даже я понимал, что лгу самому себе.

Стук в дверь заставил меня повернуть голову. Квен стояла в пижаме и смотрела на меня.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Нет. Я… Неважно.

Она развернулась, но я позволил тонкой нити ауры скользнуть к ней, обвиться вокруг её талии.

— Что такое? — спросил я снова.

Квен тяжело вздохнула.

— Я просто… Можно мне остаться с тобой?

Эта женщина меня погубит. Я на мгновение сжал челюсти, а затем позволил своей ауре притянуть её к кровати.

— Конечно, — сказал я сквозь зубы.

До того как Холден вмешался со своими сорок пятыми, мы проводили ночи вместе. Она сидела в постели, работая над презентациями и таблицами, а я, держа книгу в руках, молча наблюдал за ней.

Было что-то в том, чтобы просыпаться рядом с ней по утрам, прежде чем она успевала заправиться кофеином и вспыхнуть амбициями, — что действовало на меня как наркотик. Я видел её раньше всех. Я видел её в момент, когда она была наиболее уязвимой.

— Мне нравится левая сторона, — заметила она.

— Хрен тебе. Либо ложись, либо проваливай.

Она закатила глаза, затем забралась в постель и устроилась рядом со мной. Я повернулся к ней лицом.

— Так друзья и делают? — спросил я, не удержавшись.

Квен пожала плечами.

— Я делила постель с друзьями, когда ездила на ночёвки.

Она пришла подготовленной — с оправданием.

— Может, ещё захочешь накрасить мне ногти и заплести косички? — поддел я её.

Она подняла руку и провела ею по моим волосам. В этом жесте была нежность, которая проявлялась только в уединении нашего пузыря. Было бы так легко поцеловать её, но я подавил эти мысли. Она уже нашла оправдание тому, что лежит со мной в одной постели, и я не собирался делать ничего, что могло бы её спугнуть.

— Друзья ещё и разговаривают, — продолжила она.

— Мы разговариваем.

— Я имею в виду честно.

— И в чём же, по-твоему, я нечестен?

— В Арчере.

Я напрягся и заметил:

— Я видел, как ты разговаривала с ним в баре.

— Он постоянно меня находит. Сказал, что ты забрал у него кое-что и что, если я хочу узнать больше, мне стоит спросить тебя.

Арчер повсюду сеял маленькие зёрна сомнений. Бог секретов. Водная чаша должна была наградить его способностями к разжиганию дерьма, раз уж у него был настоящий талант к этому искусству.

Я не мог ей рассказать. Не хотел рассказывать и раньше, до того как мы узнали её статус, но теперь, когда я знал, кем она является, я никогда не смогу говорить с ней об этой части своего прошлого. По крайней мере, если хочу, чтобы она продолжала думать обо мне так, как думает сейчас.

— Вы явно друг друга не любите, — настаивала она.