Смотреть в глаза Божеству — значит бросить нам вызов, и в этой битве не было победителей. Голубой взгляд встретился с тёмно-карим, таким глубоким, что его можно было принять за чёрный. Когда я почувствовал, что Скотт не может удерживать вес, колени дрогнули под интенсивностью моего взгляда, я оторвал взгляд, а руки схватили её за плечи и прижали к двери. Ничего мягкого в моём прикосновении не было, пальцы вонзались в мягкую плоть, удерживая её прямо.

— Ты любопытна, — прошептал я, на губах играла лёгкая улыбка.

— Я… — Скотт судорожно пыталась подобрать слова.

Я наклонился, лицо оказалось близко к её, и Скотт переместила внимание с моих глаз на мои губы. Её мысли были громкими и ясными. Она хотела приблизиться, сократить расстояние.

— Ты хочешь узнать обо мне больше, — сказал я спокойно, как факт.

— Это моя работа, — резко парировала она.

Что нужно, чтобы окончательно погасить её огонь?

В груди раздался ещё один глухой смешок.

— Я читаю тебя, как открытую книгу, Скотт.

Я держал её прижатой к двери, и когда наклонился ещё ближе, услышал, как она резко втянула дыхание. Между нами едва помещался лист бумаги. Её разум и сердце бешено скакали от такой близости. Мой нос скользнул по скулам, а едва уловимые запахи мёда и апельсина окутали меня.

— Думаю, так близко узнавать меня — это не входит в должностные обязанности, — прошептал я ей на ухо, усмехаясь от её распущенных мыслей.

Кто бы мог подумать, что в лабораторном халате скрывается такой распутный разум?

Жар окрасил её щеки, сделав их розовыми и тёплыми. Я читал каждую её мысль, включая мелькающие о том, каково было бы быть прижатой к моему телу.

— Позволь объяснить тебе, — прошептал я, вызывая дрожь по её спине. — Я никогда не прикасаюсь к таким мерзким смертным, как ты, так.

Резко отстранившись, я отпустил её, дав пространство, и издевательски рассмеялся.

Смущение застыло на её лице, когда я шагнул мимо и толкнул дверь, и она споткнулась, выходя из кухни. Она успела удержаться на ногах, к моему раздражению.

— Спокойной ночи, Скотт, — сказал я, гордясь тем, как глубоко успел проникнуть под её кожу за столь короткое время.

Утро принесло новые возможности поиздеваться над Скотт, но, к моему разочарованию, её не было за завтраком.

Холден не смог её найти и заключил, что она, наверное, ушла на работу пораньше. Я чувствовал себя удовлетворённым, зная, что прошлой ночью я потряс её настолько, что она не смогла сесть за один стол со мной за завтраком. Это чувство сохранялось весь путь до института и до лаборатории. Скотт могла пытаться избегать меня сколько угодно, но я найду её и продолжу играть с ней.

— Доброе утро, — поздоровалась Шарлотта, когда мы вошли в лабораторию. — Где Квен?

— Её нет? — удивился Холден.

На его шее образовался синяк, расползшийся тёмными пятнами по коже, и ему приходилось постоянно поправлять воротник рубашки. Ещё одно моё достижение на показ.

— Нет, Мэтью, — скучно протянула Шарлотта, закатив глаза. — Иначе я бы не спрашивала о ней. Что, чёрт возьми, случилось с твоей шеей?

Я остался у двери лаборатории и наблюдал, как смертные болтают и занимаются своими делами. Полностью обыденные и тривиальные задачи, никакой из них не представлял для меня интереса. Они продолжали держать дистанцию, бросая осторожные взгляды в мою сторону, но не более того. Я с нетерпением ждал того дня, когда меня перестанут требовать в клиническом центре. План был — выкрутиться из интеграции. Я надеялся, что Хантер предпочтёт отправить меня обратно в Элизий, чем держать здесь после того, как они возьмут от меня всё, что могли. Было ещё одиннадцать других, которые могли вести себя как питомцы, если захотят.

— Вчера вечером всё немного накалилось, — ответил Холден Шарлотте.

У него хватило стыда выглядеть смущённым, и чувство удовлетворения снова наполнило мою грудь. Этот идиотский смертный был приведён на место, и судя по напряжённому завтраку и молчаливой дороге до института, я справился.

— Я думал, она пришла на работу пораньше, — сказал Холден с недоумением.

— Я иду к Гарету, — сказала Шарлотта, проходя мимо нас, прежде чем оглянуться. — О, знаете, что случилось с лабораторией? — Она указала на трещины на полу и пустые полки.

— Как я сказал, — повторил Холден, покраснев, — вчера всё немного накалилось.

Шарлотта бросила на нас обоих взгляд, но не сказала больше ни слова и ушла.

Остаток утра я просидел за лабораторным столом, довольный, просеивая мысли команды, собранной для изучения меня. Как обычно, смесь мыслей была стандартной, хотя некоторые смертные направляли свои молитвы в мою сторону больше одного раза. Люди ненавидят, когда с ними поступают неправильно, и именно тогда они обращаются ко мне.