У первокурсников было всего по четыре пары в день, но предметы чередовались. Сегодня после обеда меня ждало Продвинутое оружие, а сразу за ним — мой новый факультатив: Основы боя для рождённых мором. Иногда эти два предмета не совпадали, и у меня образовывалось окно, которое я обязана была тратить на самостоятельные исследования в архивах.

Вся первая половина дня пролетела на одном дыхании. На Истории Санграты я врубила режим максимальной концентрации и строчила конспекты с доски так быстро, что пальцы сводило. Потом мы с Флоренс и Навином дружно притопали на Реставрацию, где профессор Родригес вёл себя как ни в чём не бывало, будто это не он вчера едва не откусил мне голову. Вместо того чтобы в наказание запереть меня в кладовой на весь обед, мы спокойно набросали план нашей первой секретной тренировки по ментальным щитам на завтра.

А потом — к моему дикому восторгу и облегчению — он преспокойно отпустил меня жрать. Правда, на пороге не поленился напомнить, что все мои свободные окна отныне забронированы под написание того самого пятидесятистраничного реферата о драконах. Это было бы чудесно, если бы мне не нужно было тратить это время на куда более насущную проблему — как вытряхнуть покойную матушку из собственной головы. Само собой, Родригесу я об этом докладывать не стала.

К началу Современного вооружения я была в отличном расположении духа. Половина дня позади, меня никто не попытался прирезать, никто не изъявил желания слизнуть с меня кровь, а Риган с Блейком вообще испарились с моего радара.

Но стоило мне переступить порог тренировочного двора профессора Шанкары, как карета превратилась в тыкву. Небо затянуло тяжёлыми тучами, а в воздухе, как и вчера, повис густой запах пота и калёного металла.

Аудитория уже вовсю разминалась: кто-то спарринговал в парах, кто-то метелил деревянные манекены. Из дальнего угла двора донеслось тяжёлое, яростное ворчание. Я машинально повернула голову на звук и замерла.

Там стоял Блейк Дракхэрроу, методично и жестоко избивая массивную боксёрскую грушу, подвешенную на толстой железной цепи.

Он был без рубашки. На его поджаром, рельефном теле отчётливо поблёскивали капли пота. Кожаный мешок ощутимо содрогался и проминался под его зверскими ударами, а цепь жалобно звенела. Светло-золотые пряди растрепались и падали на лоб, придавая принцу дикий, хищный вид.

Я судорожно сглотнула. Я впервые видела его полуобнажённым. И впервые разглядела чёрную тушь татуировок, которая покрывала его безупречно бледную кожу. До этого он всегда застёгивался на все пуговицы, прячась за высокими воротниками мундиров и тяжёлыми плащами.

Теперь же я увидела, что замысловатые узоры плотно покрывали его руки, грудь и змеились вверх по шее. Часть знаков была выбита на Старом Языке — с такого расстояния букв было не разобрать. Но большую часть рисунков составляли драконы. Их чешуя броней лежала на его груди, а когти впивались в предплечья, словно готовые вот-вот разорвать плоть.

Блейк резко развернулся для очередного выпада, и у меня натурально перехватило дыхание. Вся его спина представляла собой колоссальное полотно: там был выжжен чернилами дракон в полный рост. Размах его крыльев тянулся от плеча до плеча, хвост извивался вдоль позвоночника, а оскаленная рычащая морда поднималась прямо у основания шеи.

Я силой заставила себя отвернуться.

Я ненавижу этого ублюдка, напомнила я себе. Он высокомерный, жестокий сноб. Воплощение всего того дерьма, которое я презираю в этом новом мире.

И всё же… я не удержалась и снова мазнула по нему взглядом. Глаза будто приклеились.

Его кулаки летали с бешеной скоростью. Хук слева, хлёсткий прямой справа — кожаная груша стонала под этой зверской мощью. Мышцы на руках перекатывались, заставляя чернильных драконов на коже оживать при каждом движении. Он явно был левшой, но обеими руками работал одинаково ювелирно. Драконьи крылья на его лопатках трепетали, когда он закручивался в ударе.

Я мысленно выругалась, разглядывая эти узоры. Блейк Дракхэрроу был чертовски красив, и признавать это не хотелось больше всего на свете. От этого осознания внутри всё закипало, а мысли путались. Ну как кто-то настолько омерзительный внутри может быть настолько притягательным снаружи?

Блейк резко замер. Его серые глаза метнулись в мою сторону прежде, чем я успела отвернуться. Наши взгляды скрестились, и его губы медленно поползли вверх в издевательской ухмылке.

Сердце пропустило удар. Впервые в этих холодных серебристых глазах промелькнуло что-то живое. Осознанность. Этот гад прекрасно видел, как я на него залипла, и откровенно наслаждался эффектом.

Когда он поднял руку, чтобы небрежно стереть пот со лба тыльной стороной ладони, я поспешно отвернулась, чувствуя, как краснеют уши. От него веяло чем-то древним, первобытным и опасным. Видеть его таким — уязвимым, без его дурацкого парадного мундира — пробуждало во мне чувства, которые я хотела похоронить поглубже. Сейчас он казался… более человечным. Похожим на меня.

Но это была иллюзия.