Мое сердце бешено заколотилось. Она откровенно признала, что теперь они шпионят за мной?

— Невыполнение ожиданий Трибунала будет иметь серьезные последствия, — закончила она.

— Какие последствия? — осторожно спросила я.

— Во-первых, — сказала она твердым голосом. — Твоя свобода. Она обусловлена. Если лидеры Домов сочтут, что вы не добиваетесь должного прогресса с Никсарисом, ваши передвижения снова будут ограничены. Вы будете заперты в своих покоях. Ваш доступ ко всем, кто находится за пределами Дома Дракхэрроу, будет ограничен. Вам будет разрешено выходить только по существенным причинам.

Я пыталась заставить себя сохранять спокойствие. — Чего именно они от меня ожидают? — спросила я.

— Ты продемонстрируешь, что у тебя есть контроль. Ты призовешь дракона, когда тебе прикажут это сделать. Вы будете практиковаться и выполнять определенные маневры.

Военные, без сомнения. Я могла только догадываться, к чему это приведет. Будь их воля, я была бы инструментом для охоты и убийства, как и Никсарис.

— Не говоря уже о том, чтобы научить дракона демонстрировать надлежащее подчинение, — продолжила профессор Хассан.

Я не видела, чтобы все шло хорошо.

— Ты докажешь, что зверь повинуется тебе. — Хассан для пущей убедительности стукнула тростью по полу. — Твоя первая публичная оценка уже назначена на следующий месяц. Ожидается, что вы продемонстрируете ряд маневров, имеющих стратегическое значение. Я предлагаю вам начать готовиться немедленно.

Я уставилась на нее. — А если я не смогу?

— Не можете? Вы не можете допустить такой возможности, уверяю вас. Поймите это, мисс Пендрагон: Трибунал пощадил вас, потому что вы представляете потенциал. Они хотят посмотреть, можно ли использовать этот потенциал на благо королевства. Если они не могут добиться результатов, используя пряник, тогда они обратятся к кнуту.

— Что, черт возьми, вы хотите этим сказать? — спросила я.

Улыбка Хассан была язвительной. Что за ужасная женщина. Ей это нравилось.

— Мне действительно нужно это объяснять? Как вы думаете, ваши друзья будут застрахованы от наказания, если вы потерпите неудачу? Например, маленькая Флоренс Шен. Блестящая ученица. Но вы верите, что она неприкосновенна? Ты хочешь, чтобы она закончила так же, как твой друг Навин?

Я застыла. Лицо Навина вспыхнуло в моем сознании. То, как вся его сущность была искажена, превратившись во что-то извращенное и чудовищное. Ужасный момент, когда я была вынуждена убить его во время Игр Консортов. У меня скрутило живот.

— Он потерпел неудачу, и ты тоже, — прямо сказала Хассан, отметая мою боль и жизнь Навина. — Мистер Шарма не мог соответствовать высоким стандартам Кровавого Крыла. Если ты думаешь, что четыре великих Дома не решатся сделать еще один пример из жизни одного из твоих друзей, ты глубоко ошибаешься.

У меня закружилась голова. Я вцепилась в каменную скамью обеими руками. Флоренс. Они не захотели бы. Они не могли.

Профессор Хассан подошла на шаг ближе и наклонилась ко мне. — Ваше неповиновение подвергает опасности всех, кто с вами общается.

Я ничего не могла с собой поделать. Я посмотрела на нее, надеясь на понимание.

— Но, профессор, Никсарис — это не просто инструмент, которым можно пользоваться. Он разумное существо, как вы или я. У него больше мудрости и опыта, чем у любого из нас, включая вас и лорда Дракхэрроу.

Глаза Хассан вспыхнули. — Осторожнее, мисс Пендрагон.

— Но это правда, — сказала я, не останавливаясь. — Вы просите меня принудить его к повиновению, как будто я вообще могу это сделать. Он не оружие. Он не наша собственность. Я не собираюсь обращаться с ним как с таковым только для того, чтобы порадовать Трибунал. Вы забыли, что случилось с лордом Мортисом? Возможно, именно об этом и нужно было напомнить Трибуналу.

— Ты дерзкий ребенок! — прошипела Хассан дрожащим от ярости голосом. — Ты смеешь упоминать при мне лорда Мортиса? Насколько я понимаю, тебя следовало казнить за его смерть. Ты веришь, что ты выше многовековых традиций? Что твои чувства или чувства этого зверя перевешивают волю наших хозяев? Тебе повезло, что ты все еще жива.

Я знала, что она верит каждому своему слову. Я старалась дышать медленно. — Я думаю, что нам нужно быть терпеливыми и относиться к Никсарису с уважением. Легко проповедовать послушание, когда тебе никогда не приходилось его зарабатывать. Никсарис — не безмозглое создание, которым можно командовать. Но тогда, я полагаю, это то, чего вы не поймете, не так ли?

Слова слетели с моих губ прежде, чем я смогла их остановить.

Мы уставились друг на друга.