Я зарычал, теряя контроль, бросился к нему и схватил за шею. Выражение его лица было бесценным. Я швырнул его на пол, и он отлетел, а когда вскочил на ноги, его лицо было белым как полотно. Я указал на дверь, и он помчался к ней, даже не потрудившись попрощаться с девушкой, от которой кормился.

Я сел обратно, мои руки сжались на подлокотниках кресла. Проучить Лорана было приятно. Но я всё еще чувствовал нарастающее напряжение, голод терзал мой самоконтроль. Не то чтобы я когда-либо был безрассуден в еде. Я всегда гордился своей сдержанностью. Я использовал только наемников. Так, как учил меня отец. Никого против воли. Это был вопрос чести. Чести Дракхэрроу. Чести, о которой мой дядя ничего не знал.

Что бы сказал мой отец, если бы мог увидеть меня сейчас? Или Виктор, если уж на то пошло?

Моя челюсть сжалась. Я был в ловушке. Я ненавидел это. Ненавидел смотреть, как другие кормятся, в то время как сам сидел здесь, как кастрированный зверь, прикованный к правилам Пендрагон. Раз в неделю, в ее комнате, на ее условиях. Это было унизительно.

Слабый медный привкус крови, исходящий от рабов, витал в воздухе. Это только усиливало мой голод. Но я жаждал не их крови.

Я откинулся назад, на мгновение закрыв глаза, отдаваясь воспоминаниям. Кровь Пендрагон опьяняла. Не похожая ни на что, что я когда-либо пробовал. Такая насыщенная, такая могучая. В первый раз, когда я питался от нее, прилив силы был почти ошеломляющим, воспламеняя каждый нерв в моем теле огнем и мощью. В ее крови было что-то такое, с чем ни один наемник или раб никогда не мог сравниться. Она была гладкой и острой, как лезвие, сладкой и взрывоопасной от жара одновременно. Каждый раз, когда я ел, мне хотелось еще. Каждый раз я уходил, чувствуя, что меня не остановить. Как будто ее кровь могла сделать меня непобедимым, если бы только я мог насытиться ею.

Но кайф длился недолго. Надолго его никогда не хватало. Я беспокойно вздохнул. Я не должен был кормиться от нее до завтра. Тем временем я чувствовал, что мое терпение на исходе, а сдержанность покидает меня. Как долго еще я смогу продолжать в том же духе? Как долго еще я смогу так жить, когда каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я нашел ее и забрал прямо сейчас?

Слава Служанке Крови, что мой дядя и Маркус не знали о моей ситуации. Маркус сначала хохотал бы до упаду. Но потом он предпринял бы что-нибудь решительное. Он всегда так делал. Они обвинили бы меня — но они также обвинили бы и Пендрагон. Они были бы в ярости на нее за то, что она держит меня на поводке. Они потребовали бы, чтобы я предпринял меры. Жестокие. И я не собирался идти этим путем. Я бы не поднял руку на женщину. По крайней мере, на ту, которая сама активно не нападала на меня. И уж тем более на мою собственную супругу.

Я по-прежнему должен был защищать Пендрагон. Это не изменилось. По крайней мере, в некотором смысле. Я поморщился. Я чувствовал себя умирающим от голода. Но никто никогда не увидит, как я сломаюсь. Я скорее подожгу себя, чем проявлю подобную слабость.

Дверь открылась, и в комнату влетела Риган, ее серебристые волосы ниспадали идеально уложенными волнами, а эмблема Дома Дракхэрроу была тщательно вышита на лифе ее красного облегающего платья. Она заметила меня, и я увидел, как ее глаза загорелись решимостью, когда она пересекала комнату. Я подавил стон.

— Блейк, — сказала она, мило улыбаясь и глядя на меня сверху вниз. — Нам нужно поговорить.

Я даже не хотел встречаться с ней взглядом.

— Нет. Нам не о чем говорить.

Ее прелестные губы сжались. Она уперла руки в бедра, слегка покачиваясь в мою сторону. Я точно знал, что она пыталась сделать. Это не сработало бы.

— Ты совершаешь ошибку, Блейк. Ты уже жалеешь, что бросил меня, не так ли?

— Я ни о чем не жалею, — ровным голосом сказал я, глядя на огонь.

Ее губы раздраженно сжались.

— Посмотри на себя. Тоскуешь по ней. Она даже не хочет тебя, не так ли? Ты бросил меня ради блайтборнской девчонки, которая думает, что слишком хороша для тебя. — Она перебросила волосы через плечо. — Ты жалок, Блейк. Я должна была бы смеяться над тобой прямо сейчас.

— Да? — сказал я, стараясь казаться скучающим. — Так почему же ты этого не делаешь?

Потому что она не осмеливалась. Ну, во-первых, это, а во-вторых, она всё еще хотела меня. И это говорило не просто мое эго — я чувствовал ее запах даже отсюда.

— Ты отказываешься от союза, который мог бы укрепить твой Дом, — прошипела она. — Я нужна тебе.

Я поднял на нее глаза, наконец-то встретившись с ней взглядом.

— Если бы ты была мне нужна, ты всё еще была бы частью моей триады и лежала в моей постели. Я не нуждаюсь в тебе и не хочу тебя, Риган. А теперь уходи.

Ее лицо покраснело от гнева, самообладание покинуло ее окончательно. Яростно бормоча под нос, она повернулась и зашагала прочь, а высокие каблуки ее нелепых туфель резко цокали по каменному полу.