Ради этого он заблаговременно натянул ту самую боевую перчатку, выкованную из Потусторонней характеристики павшего Гросселя. Артефакт служил железобетонной гарантией: в критический миг пират сначала бросится действовать, а уж потом начнет ломать голову, не разбазаривая драгоценные секунды!

Тем временем Инс Зангвилл замер как вкопанный. В его глазах — один из которых отливал почти черной лазурью, а второй был сплошь испещрен багровой вязью кровеносных сосудов — синхронно отразился облаченный в скромную белую рясу пастор с серебряным крестиком на шее.

В его разуме, а затем и из приоткрытого рта, вырвался полный клокочущей ярости голос:

— Адам!

Сын Создателя, Король Ангелов, Адам!

Не успело эхо слов Инса Зангвилла растаять в воздухе, как скромный священник напротив неспешно распахнул глаза. Его светлые радужки уже налились ослепительным, чистейшим золотом.

Пространство взорвалось. Вокруг, взламывая мостовую, одна за другой начали стремительно вырастать исполинские, непроницаемо-черные колонны, в мгновение ока вздымая своды монументального, колоссального собора.

В недрах этого храма каждый дюйм колонн, каждый изгиб арок и весь купол были сплошь инкрустированы костями бесчисленных, диковинных рас. Переплетаясь в жуткий, плотный ковер, они устремляли на Инса Зангвилла пустые взоры миллионов глазниц, безмолвно обступая возвышающийся в центре стометровый крест.

У подножия распятия застыл размытый, иллюзорный силуэт. Казалось, он взирает на разворачивающуюся картину с бескрайним, всепрощающим милосердием.

Это была усыпальница из костей — церковь, которая напрочь лишилась привычной могильной жути, источая вместо неё пугающее, первозданное святое величие!

Стены, цветные витражи и монументальные врата храма пошли рябью. Сквозь них одна за другой проступали прозрачные, искаженные невыносимой мукой лица. Казалось, в этой твердыне намертво замурованы мириады душ, наглухо отсекающих Потусторонним малейшую связь с духовным измерением и астральным миром!

А прежняя площадь вкупе со всеми зеваками бесследно испарилась, благополучно оставшись по ту сторону внезапно выросшей из ниоткуда костяной святыни.

Зажатое в руке Инса Зангвилла классическое перо уже успело воспарить в воздух. С бешеной скоростью оно принялось выводить слова прямо на ткани его черной сутаны:

«Андерсон Худ водит дружбу с Германом Воробьем, отчего и попал под пристальное внимание Уробороса. Учитывая череду непредвиденных переменных, нисхождение Уробороса именно в этой точке и в этот час является абсолютно логичным развитием событий!»

Едва перо поставило жирный восклицательный знак, как сквозь витражные окна под куполом костяного собора ударили ослепительные лучи. Сливаясь воедино, свет соткал мириады призрачных, наслаивающихся друг на друга непорочных крыльев.

Под сенью этого ослепительного оперения стремительно проступили очертания мужской фигуры с длинными серебристыми волосами. Изначально застыв в благоговейном полупоклоне, силуэт плавно выпрямился.

Облаченный в донельзя скромную льняную рясу, с изящными, смягченными чертами лица, это был не кто иной, как Король Ангелов, «Пожиратель хвоста» Уроборос!

Ледяные, равнодушные глаза Уробороса на долю секунды заволокло мутной пеленой, но они тут же сфокусировались, безошибочно выхватив фигуру улыбчивого пастора.

В Его зрачках, у самых ног и в недрах сияющих крыльев за спиной разом проступили мистические, дышащие запредельной мощью серебристые круги. Сплетаясь в бурлящий призрачный поток, они замкнулись сами на себе, уподобившись змее, пожирающей собственный хвост.

Костяной собор мгновенно отмотал свое существование вспять. Своды рухнули, вернувшись к той самой фазе, когда из-под земли лишь начали пробиваться непроницаемо-черные колонны, а на периферии вновь замаячили призрачные очертания площади.

Улучив этот безупречный момент, Уроборос вознамерился пулей вырваться из капкана. Инс Зангвилл тоже не стал медлить ни секунды: по его воле краски окружающего мира сгустились до кричащей неестественности, гротескно наслаиваясь друг на друга.

Этот «Ночной страж» только-только изготовился нырнуть в духовное измерение, как вдруг узрел воочию: с небес сокрушительно обрушивается стометровое распятие.

Исполинский крест с оглушительным грохотом впечатался в самый центр еще не успевшего оформиться костяного храма. А тот самый размытый силуэт, что влачил на себе эту ношу, медленно, неотвратимо вскинул голову.

Бескрайний, всепоглощающий свет взорвался сверхновой, безжалостно затопив и Уробороса, и Инса Зангвилла с зажатым в руке пером.

Усыпальница из костей, выстроенная из останков мириад рас и запечатанных, искаженных мукой душ, вновь победоносно вознеслась над миром.

…………

Когда до слуха донесся многократно наслаивающийся, призрачный шепот молитвы, Клейн как раз безмятежно торчал в номере гостиницы. Юноша лениво перебирал в уме рутинные хлопоты, то и дело мысленно отвешивая едкие, праздные шпильки.