— Ума не приложу, чего ты так трясешься! Дозволь ты мне загодя вознести мольбы Господу, чтобы втайне вернуться в лоно «Розы Искупления», навести мосты с Уроборосом, стянуть силы и расставить капканы — и сегодня мы бы сами открыли сезон охоты на Адама, а не метались бы здесь в роли загнанной дичи!

Потускневшее, изрядно потрепанное перо в ту же секунду воспарило в воздух, принявшись сноровисто выводить слова прямо на ткани черной сутаны Инса Зангвилла:

'Сгорая от стыда и ярости, Сорен Айнхорн Медичи виртуозно спихнул всю вину за этот провал на «Перо Алсухода». На деле же Он сам наглухо заблокировал собственные попытки вознести мольбы «Истинному Творцу». Ибо ни Сорен, ни Айнхорн не питали ни малейшего желания бить поклоны этому еретическому божеству.

Сегодняшняя передряга лишь еще больше усугубила шизофрению этого злого духа! Вердикт железобетонно логичен, и вынесен он самым непревзойденным, гениальным психоаналитиком в мире!'

Лицевые мышцы «Инса Зангвилла» конвульсивно дернулись. Мужчина на чистых инстинктах вскинул левую руку, с силой помассировав ноющий висок.

Его глубокий, отливающий почти черной лазурью глаз мгновенно вернул себе осмысленность, а лицо, подобное безупречной античной скульптуре, окаменело в ледяной суровости.

Вырвавшись из плена костяного собора, он узрел перед собой вовсе не площадь. Пространство исказилось: прямо от его ног змеились древние каменные ступени, ведущие к самой вершине монументального горного пика. И там, в заоблачной выси, гордо возвышался исполинский крест, вокруг которого, словно благоговейная свита, кружили неисчислимые легионы ангелов.

В этот самый миг свинцовые небеса с треском распорола ослепительная, гротескно-огромная серебристо-белая молния. Ревущий разряд обрушился вниз, устремившись прямо на Инса Зангвилла.

Эта замкнутая, сюрреалистичная иллюзия мгновенно пошла глубокими трещинами. Сквозь разломы в пространстве глубокий, сине-черный глаз вновь выхватил кристально четкие очертания площади Воскресения с её бьющими фонтанами и цветочными клумбами.

Фигура Инса Зангвилла стремительно испарилась, оставив на своем месте лишь зыбкий, полупрозрачный фантом. Молния безжалостно впечаталась в подставного духа, стерев его в порошок за какую-то долю секунды.

Этот «Ночной страж» благоразумно не стал ломать голову над тем, какие еще сюрпризы таятся снаружи. Улучив окно возможностей, он вновь обернулся огненным вихрем и, просочившись сквозь брешь, пулей вырвался на волю.

В его картине мира любые, даже самые изощренные засады впереди меркли на фоне той первобытной, леденящей душу угрозы, что таил в себе сын Создателя, Король Ангелов — Адам!

Созерцая, как на площади вновь вспыхнуло пламя, из которого соткался вырвавшийся из иллюзорного капкана мужчина с бледной кожей и тускло-золотыми волосами, Клейн чуть вскинул голову и на чистых инстинктах выпрямил спину.

В его сознании ослепительным калейдоскопом пронеслись мириады жгучих воспоминаний. Собственное тело, насквозь прошитое смертельным ударом в сердце. Та самая пара до блеска начищенных ботинок, застывших перед его угасающим взором в миг первой смерти. Лучезарная, теплая улыбка Данна Смита, шутливо подмигивающего левым глазом. И обращенная в дымящиеся руины охранная компания «Терновник».

Губы Клейна стремительно, неудержимо поползли вверх, сложившись в гротескную, пугающе-радостную усмешку.

В следующее мгновение юноша глухим, свинцовым тоном процедил на древнем гермесе:

— Бедствие!

Зажатый в его правой ладони серебристо-серый амулет тотчас же полыхнул глубоким, непроницаемым мраком.

То была реликвия домена бедствий, выкованная самим Клейном из драгоценных металлов и крови «Ртутного Змея» Уилла Осептина, заряженная мощью, которую он лично вымолил у Богини Вечной Ночи.

Тот самый подарок, что сыщик так бережно готовил специально для Инса Зангвилла.

Его карающая стрела возмездия.

Проклятие самого бога!

Клейн резко, словно пружина, вскочил на ноги. Мощно скрутив корпус и с силой выбросив правую руку, он виртуозно сплавил это черное сияние с толикой мощи серого тумана и зашвырнул этот смертоносный сгусток прямиком сквозь иллюзорную панораму, нацелив его прямо в Инса Зангвилла.

…………

Инс Зангвилл, только-только вывалившись обратно на площадь Воскресения, воочию узрел, как невесть откуда взявшийся непроницаемо-черный луч вмиг поглотил небеса, наглухо укрыв всю округу леденящей, беспросветной мглой.

Эта аномалия растаяла так же стремительно, как и появилась, вернув миру его привычный, безмятежный облик. Однако бывший архиепископ, будучи «Ночным стражем», способным играючи насылать на врагов злой рок, звериным чутьем безошибочно уловил в воздухе запах фатальной угрозы. Не раздумывая ни доли секунды, он вскинул левую руку, вознамерившись сплести воедино власть угнездившегося в нем злого духа с талантами «Привратника», дабы немедля нырнуть в духовное измерение и унести ноги.