Ночный порт Банси то и дело оглашался надрывным карканьем ворон и клекотом неведомых птиц. Эти резкие вскрики лишь еще сильнее сгущали леденящую, могильную атмосферу раскинувшихся руин, и даже мерный рокот накатывающих волн был бессилен разогнать этот первобытный ужас.

Впрочем, корсарам с «Лазурного Мстителя», истово бьющим поклоны «Повелителю Бурь», отваги было не занимать. А уж мысль о том, что под этими обломками вполне могло заваляться золотишко или прочий звонкий скарб, и вовсе распаляла в их жилах горячку алчности, наглухо выжигая любой страх. Едва корабль бросил якорь, как матросы гурьбой посыпались на берег, сбиваясь в тройки-двойки и увлеченно прочесывая пепелище.

Элджер благоразумно не стал тереться в этой массовке. Отделившись от экипажа, моряк в одиночку зашагал сквозь завалы, цепким взором выискивая те самые аномальные следы, что могли всплыть наружу лишь после тотального уничтожения порта Банси.

Продираясь сквозь этот мертвый хаос, Элджер, на чьей руке поблескивало кольцо «Плеть Разума», а у бедра покоился «Отравленный Клинок», наконец замер перед остовом некого строения. Его каменные стены пошли чудовищными трещинами, а от парадных дверей остались лишь жалкие, обугленные головешки.

«Если память мне не изменяет, именно на этом месте некогда стояла портовая телеграфная станция…» — Элджер едва уловимо кивнул собственным мыслям и, осторожно приблизившись, принялся скрупулезно сканировать руины.

Вскоре его взгляд выхватил среди расколотого камня и горелого дерева один весьма примечательный, расчищенный пятачок. На сплошь покрытой сажей земле отчетливо, словно клеймо, отпечатались две кроваво-красные тени — будто на этом самом месте кого-то заживо раскатали в багровый фарш.

И хотя с момента той грандиозной бойни минула уйма времени, этот жуткий багрянец ничуть не померк, продолжая источать пугающую, первобытную свежесть и даже некое подобие извращенной жизни.

На виске Элджера нервно дернулась вена. В этот миг моряку почудилось, будто он воочию способен представить всю ту первобытную, богомерзкую чертовщину, что творилась в порту Банси за секунды до его тотального уничтожения.

Скользнув взглядом дальше, он внезапно остолбенел: прямо по соседству с багровыми отпечатками, в глухой тени, куда не пробивался блеклый лунный свет, на уцелевшем огрызке стены виднелась высеченная картина.

Изображение оказалось донельзя примитивным, лишенным даже намека на краски. Центральной фигурой композиции выступал гротескный монстр, закованный в глухую броню и увенчанный осьминожьей головой. Тварь намертво сжимала в лапах трезубец, её туловище обвивали разряды молний, ноги попирали океанские валы, а за спиной угрожающе топорщился плащ, сотканный из птичьих перьев!

Зрачки Элджера мгновенно расширились от леденящего шока, а в душе поднялся настоящий, неистовый шторм.

Прожженный моряк безошибочно узнал, кого именно олицетворяет эта фреска. Как-никак, в свое время «Солнце» уже демонстрировал им нечто подобное:

Это была богомерзкая, извращенная пародия «Розы Искупления» на истинный облик «Повелителя Бурь»!

А само наличие этого кощунственного художества красноречиво вопило лишь об одном: адепты «Розы Искупления» совершенно точно побывали в порту Банси! И нагрянули они сюда уже после того, как здания обратились в прах. В противном случае этот набросок попросту не мог бы сохраниться в таком первозданном виде, ювелирно вписавшись в чудом уцелевший обломок стены!

«Стало быть, именно эти следы господин „Мир“ и велел мне здесь разыскать… Выходит, он идет по пятам этой глубоко законспирированной „Розы Искупления“?» — беззвучно пробормотал себе под нос Элджер, медленно вскинув правую руку.

Первым порывом моряка было стереть это еретическое полотно в порошок прямо на месте. Однако, поразмыслив пару секунд, он благоразумно опустил ладонь. Обогнув руины портовой телеграфной станции, он с абсолютно невозмутимым видом, словно ровным счетом ничего не нашел, зашагал в другую сторону.

Глава 938 Росчерк пера

Над бескрайней серой мглой, в недрах монументального, древнего дворца.

«Там обнаружилась искаженная фреска с ликом „Повелителя Бурь“… С высочайшей долей вероятности это наследие „Розы Искупления“… Хм, а ведь „Красный Ангел“ Медичи как раз стоял у истоков этой ложи…» — Клейн, восседая в принадлежащем «Шуту» кресле с высокой спинкой, безмолвно созерцал темно-красную звезду «Повешенного».

Опираясь на этот доклад, сыщик мог почти железобетонно утверждать: в тело Инса Зангвилла угнездился именно тот самый злой дух «Красного Ангела»!

В первозданной, вековой тишине владыка застыл во главе изъеденного патиной длинного стола, уподобившись недвижимому изваянию истинного божества.

Одному богу известно, сколько прошло времени, прежде чем он едва заметно кивнул и медленно, с шумом выдохнул.