Когда он заставил мистические артефакты петь, «Ползучий голод» вовсю распевал дифирамбы «Истинному Творцу», причем выдал Его почетный титул целиком и полностью!

И пускай жуткая перчатка из человеческой кожи надрывалась не на древнем гермесе или ином наречии, способном сотрясать законы мироздания, а лишь на обычном гермесе — этот язык всё равно обладал железобетонной силой в домене ритуальной магии! А это означало лишь одно: «Истинный Творец» с высочайшей долей вероятности уже услышал эти песнопения и взял здешнюю заварушку на карандаш.

«Выходит, помимо этой надвигающейся „серо-белой волны“ и хтонических тварей из недр города, на горизонте маячит еще одна смертоносная угроза… Стоп. Я ведь сейчас нахожусь в эфирном состоянии, по сути — тот же самый мстительный дух, а вовсе не человек из плоти и крови…» Едва этот логический пазл начал складываться в голове Клейна, как его духовная интуиция истошно забила тревогу. Поддавшись первобытному инстинкту, юноша метнул взгляд прямиком к самому входу в Кальдерон.

Пространство там пошло зыбкой рябью света и теней, и за порог шагнула чья-то фигура.

Незнакомец щеголял в донельзя простом, неприметном льняном балахоне. Его спину укрывал водопад длинных, серебристых волос.

То был мужчина с на удивление мягкими, утонченными и даже прекрасными чертами лица. В его взоре сплелись воедино бездонная нежность и ледяная, абсолютная отстраненность. Казалось, он взирает на этот мир и на каждого смертного с высоты бесстрастного наблюдателя, которому подвластна сама ткань судьбы.

За его спиной распахнулись мириады ослепительных лучей, соткавших из пустоты наслаивающиеся друг на друга, кристально чистые призрачные крылья. Они величественно распростерлись вширь, наглухо перекрыв весь проход.

«…» Клейн едва слышно, сквозь стиснутые зубы втянул воздух. В его разуме пулеметной очередью пронеслись леденящие душу титулы:

«Уроборос!»

«Пожиратель хвоста!»

«Ангел Судьбы!»

«Король Ангелов!»

Напрочь отбросив любые сомнения о том, сработает ли его дерзкий план, Клейн заставил собственное призрачное тело гротескно раздуться, словно бесформенное облако. В мгновение ока он поглотил и спеленал обеих своих марионеток — Энзо и Людвилла, — заодно прихватив с собой ту самую иллюзорную пену Хищника из мира духов, что всё еще выкристаллизовывала Потустороннюю характеристику!

В этот самый миг серебристые очи Уробороса уже безошибочно выхватили маячащий вдалеке силуэт — того самого, увенчанного тройной тиарой и облаченного в темно-синюю сутану, источающего первобытное величие и сокрушительную жестокость «Тирана». А заодно и едва уловимую, надежно укрытую этой бушующей аурой серо-белую мглу.

В бездонных зрачках Ангела синхронно заблестела извилистая, переливающаяся незримым светом река. Ее воды неумолимо сомкнулись кольцом вокруг понтифика-«Тирана», взяв в непроницаемые клещи весь внешний периметр Кальдерона.

И тут, в абсолютной, звенящей тишине, те самые прямоугольные руины и мертвенно-бледные колонны, стертые в порошок недавним штормом молний, начали стремительно восставать из пепла. Исполинский кузнец, от которого остались лишь два обугленных пальца, вновь обрел монолитную плоть. Возникнув в недрах усыпальницы, монстр как ни в чем не бывало принялся с оглушительным лязгом лупить молотом по наковальне.

Время обернулось вспять, отмотав реальность к тому самому моменту, когда «Тиран» только-только переступил порог этого проклятого места.

Вот только самого Клейна, облаченного в рясу понтифика, и след простыл. Бесследно испарились и обе его куклы, и та самая призрачная пена с останками Хищника.

Лишенная главного действующего лица, эта насильно воскрешенная сцена с хрустом разлетелась вдребезги. Мир вновь вернулся к своему истинному, изувеченному кровавой баней состоянию.

«Пожиратель хвоста» Уроборос застыл изваянием, долго, в абсолютном безмолвии созерцая пустоту. А бушующая в недрах Кальдерона «серо-белая волна» тем временем начала дюйм за дюймом отступать обратно во мрак.

…………

Высоко над серой мглой Клейн обессиленно, словно сломанная кукла, рухнул в почетное кресло «Шута». У юноши не осталось сил даже на то, чтобы дернуть за ниточки Энзо и Людвилла, приказав им размять его гудящие плечи и ноги.

«Скипетр Морского бога» уже благополучно отправился обратно в кучу оккультного хлама. Аркан «Тирана», покинув его эфирную оболочку, лег рубашкой вверх прямо подле карты «Темного Императора». А парящая прямо перед ним пена с ошметками Хищника продолжала неутомимо выкристаллизовывать Потустороннюю характеристику, сплавляя ее со светящимися искрами.

Немного переведя дух, Клейн увидел, как на изъеденную патиной бронзовую столешницу осыпается серо-белая пыль, а в самом ее центре покоится нечто кристально прозрачное и абсолютно невесомое.