Улика уже изготовился, опираясь на помощь своих ручных духов, пулей вылететь из тайного лаза и затеряться в спасительных лабиринтах города Гураин, как вдруг перед его глазами раскинулась окутанная легкой дымкой озерная гладь.

Воды озера переливались и мерцали, источая невыразимую, умиротворяющую красоту. В самом его сердце пошли мягкие круги ряби, и из глубины неспешно, грациозно всплыл ослепительно прекрасный, призрачный женский силуэт.

Перед ним предстал могущественный дух из тех, кого в людских байках и преданиях испокон веков величали не иначе как «Владычицей Озера»!

Если разобраться, истинная боевая мощь «Наставников мертвых» почти всегда зиждилась на том, каких именно покойников и духов природы им посчастливилось заарканить и подчинить своей воле. То же самое незыблемое правило касалось и «Шаманов духов» — с той лишь крошечной разницей, что первые питали слабость к нежити, тогда как вторые виртуозно дергали за ниточки сил природы.

В эту самую долю секунды все те диковинные, полупрозрачные твари, что роились вокруг беглеца, синхронно разразились истошным, монотонным визгом, полным животного ужаса. Бросив конечности хозяина, они, словно сдуваемые ураганом, пулей юркнули обратно в его тщедушное, угольно-черное тельце.

Бам! Черный карлик с размаху рухнул на брусчатку, однако боли так и не почувствовал. Накатившая из ниоткуда непреодолимая, свинцовая сонливость накрывала его волна за волной, утягивая обмякший разум в пучину глубоких грез.

У самого зева тайного лаза, словно выросшая из-под земли, возникла Дейли Симон. Облаченная в вычурную мантию медиума, с кричащими синими тенями и такими же румянами на лице, она смерила презрительным взглядом съежившуюся тушку и безапелляционно заявила:

— Духи мертвых, которых он в себя впитал, с явным изъяном. Лишись они живой человеческой плоти в качестве «сосуда» — и тут же иссохнут, сгинув без остатка.

— Медлить нельзя, вытрясаем из него все секреты прямо сейчас.

Из густой тени по соседству неспешно вышагнул Леонард Митчелл. Бросив на мадам Дейли взгляд, полный искреннего недоумения, юноша обронил:

— Вы же вроде как «Наставник мертвых»? Каким чудом вы умудрились заарканить саму «Владычицу Озера»?

— А ты вроде как поэт, но отчего-то стихов не кропаешь? — раздраженно, с едкой иронией отбрила женщина.

…………

Тем временем на противоположной стороне улицы, по не слишком отвесному скальному склону, цепляясь за выступы, стремительно скользил вниз человеческий силуэт. В мгновение ока он благополучно спрыгнул в глухой, мрачный закуток улицы Подбородка.

Светлая кожа, глаза с легкой синевой, густая, слегка вьющаяся смоляная шевелюра — это был не кто иной, как Энзо, тот самый недавний гость в особняке на улице Клыков.

Мужчина никогда не числился в рядах Спиритического культа. Он был одним из тех отступников, кто в свое время, поддавшись сладким посулам Школы Розы, со скандалом дезертировал из Школы Жизни.

Ко всему прочему, он отнюдь не принадлежал к Потусторонним Пути «Аптекаря», которым суждено обратиться в «Вампиров», и уж тем более не бил поклоны «Первозданной Луне». Им двигал сугубо прагматичный, низменный порыв: сбросить с себя опостылевшее ярмо правил и догматов, навязанных наставниками и их праотцами. Парень просто жаждал проматывать жизнь в абсолютном кутеже, на полную катушку выжимая соки из своих коронных талантов «Победителя».

С таким складом ума философия фракции «Потворства» из Школы Розы пришлась ему как нельзя впору. Не мешкая, он официально примкнул к их рядам, с упоением и без оглядки отдаваясь удовлетворению любых, даже самых грязных страстей.

В этот раз он заявился в Гураин в статусе посланника от Школы Розы, дабы навести мосты со Спиритическим культом и перетереть пару деликатных вопросов о грядущем партнерстве. И кто бы мог помыслить, что этот хваленый «Мрачный мертвец» внезапно попадет под каток карательной облавы от Церкви Богини Вечной Ночи, да еще и такого заоблачного калибра!

«Какое счастье, что я виртуозно владею искусством антипрорицания. Эти цепные псы Ночи ни сном ни духом не ведали, что я торчу у него дома. Решив, что я лишь очередная шестерка, они сбросили меня со счетов, даровав идеальное окно для побега из эпицентра. Да и тот ослепительный „солнечный свет“ выжигал лишь откровенную мертвечину, первобытное зло и скверну, так что меня лишь слегка зацепило… А удар-то, судя по размаху, был полубожественного уровня…» — скользя в глухой тени переулка, беглец не мог отделаться от липких воспоминаний о только что пережитом кошмаре.

Отмахав изрядное расстояние, он резко крутнулся на пятках, окинув взором пройденный путь. Удостоверившись, что хвоста нет, Энзо с колоссальным облегчением выдохнул и самодовольно хмыкнул:

— «Победитель» всегда остается «Победителем»! Я по жизни выигрываю!

Вновь нацепив на лицо привычную маску ледяной, непоколебимой самоуверенности, мужчина с улыбкой прошагал еще немного вперед. Свернув налево, он проворно заскользил вниз по ступеням.

Это была отвесная, затяжная лестница, прошивающая насквозь сразу несколько ярусов городских дорог.

…………