— Чтобы завалить полубога, да еще и полубога с подельниками, лоэнским воякам придется выставить в засаду как минимум двоих Потусторонних, чья боевая мощь ни в чем не уступает самому Махамсу. Ко всему прочему, им жизненно необходимо заложить солидный запас прочности на случай любых форс-мажоров — скажем, припасти запечатанный артефакт «0» класса. Если вкратце: не разверни они эту операцию под самым боком у Баклунда или не заручись поддержкой трех великих Церквей, захлопнуть такой капкан малой кровью им было бы попросту не по зубам.

Шарон едва заметно повела подбородком и кивнула, признавая абсолютную правоту Шерлока Мориарти.

Клейн благоразумно не стал больше нагнетать обстановку и перешел к сути:

— А потому нам как воздух требуются куда более точные и исчерпывающие разведданные. Лишь опираясь на них, мы сможем выстроить ювелирно выверенную стратегию. Только так у нас появится хоть призрачный шанс сорвать этот куш.

Не дав Шарон и Маричу и рта раскрыть, сыщик тут же добавил:

— Мне ведома одна сокрытая сущность, виртуозно практикующая гадание с магическим зеркалом. Она маниакально, до зубовного скрежета чтит закон равноценного обмена. Если вы готовы поступиться толикой личных тайн или сжать зубы, стерпев нечто вопиюще унизительное, от Неё можно выудить ответы на целую гору животрепещущих вопросов.

— Рискнем?

— Призыв я возьму на себя.

В дебрях «черного гадания» незыблемое правило гласило: кто проводит призыв, тот и подставляет шею под самый сокрушительный риск.

— А если пойти в отказ? Наотрез отказаться выворачивать душу наизнанку или исполнять эти унизительные капризы? — Марич подозрительно прищурился.

Клейн ответил с обезоруживающей откровенностью:

— Схлопочете удар молнией. Урон от такого наказания весьма и весьма нешуточный.

Удар молнией… Изначально Марич резонно полагал, что с железобетонной выносливостью живого мертвеца пережить прямой физический урон — пара пустяков. Кто бы мог помыслить, что карой окажется именно молния — стихия, выступающая абсолютным, природным палачом для любой нежити!

Юноша на долю секунды замялся. Искоса мазнув взглядом по Шарон и дождавшись её утвердительного кивка, он с шумом выдохнул:

— Идет.

Клейн не стал сотрясать воздух лишними словами. Сноровисто выудив из кармана сюртука бумагу и ручку, он скомандовал:

— Раздобудьте зеркало.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как прямо на бильярдном сукне соткалось из пустоты изящное косметическое зеркальце размером с ладонь.

«Изящная вещица в дворцовом стиле…» — мимолетно скользнув по нему взглядом, сыщик склонился над листом и виртуозно вывел сложнейший узор, сплетающий воедино сакральные символы «проницания» и «сокрытия».

Глава 878 Вопрос Арродеса

Едва Клейн сделал последний штрих, как свет в третьей бильярдной неуловимо померк.

По глади изящного косметического зеркальца круг за кругом пошла водянистая рябь, пока его поверхность не налилась непроницаемой, бездонной тьмой.

Следом из этой глубины один за другим начали проступать сочащиеся кровью слова:

— Задавайте свои вопросы.

От этой сцены так и веяло леденящей паранормальной жутью. Даже стоящие напротив «Мстительный дух» и «Живой мертвец» словно оцепенели от первобытного страха, на мгновение напрочь лишившись дара речи.

И лишь Клейн, с губ которого не сходила легкая улыбка, казался абсолютно привыкшим к подобной чертовщине.

Юноша загодя строго-настрого наказал «волшебному зеркалу» Арродесу не задавать слишком каверзных или чересчур интимных вопросов, а главное — не сметь вести себя как подобострастный лакей. Положа руку на сердце, если бы Шарон и Марич, куда лучше осведомленные о ситуации, не могли точнее бить в суть проблемы, сыщик с превеликим удовольствием провернул бы всё это в одиночку, дабы не вытаскивать на свет божий факт существования столь полезного «помощника».

Спустя пару секунд звенящей тишины Марич сделал два шага вперед. Приблизившись к бильярдному столу, он уже было приоткрыл рот.

Как вдруг тишину разорвал мягкий, но абсолютно лишенный малейших эмоций голос Шарон:

— Я спрошу.

Не дожидаясь ответа напарника, девушка плавно, словно паря в воздухе, поднялась на ноги. Устремив взор на зеркальце, она произнесла:

— Мумия Тутансеса Второго — это капкан, расставленный лоэнскими вояками на Школу Розы, верно?

Багровые буквы на глади мгновенно поплыли, сползая вниз и оставляя за собой грязные кровавые подтеки. Лишь одно-единственное слово с горем пополам уцелело, гротескно извиваясь и превращаясь в:

— Верно.