— В этом мире не сыскать деяний, угодных абсолютно всем. Завсегда найдутся те, кто окажется внакладе. И именно поэтому любой стоящий закон обязан предусматривать компромиссы, компенсации и спасательные круги. Если твой батюшка озаботился этим — стало быть, его совесть чиста. А коли нет — значит, он бессердечный сукин сын, — небрежно, словно отмахиваясь, отозвалась крыса.

Погрузившись в раздумья на пару секунд, Хейзел с видимым облегчением выдохнула. Лицо её разгладилось, и она сменила тему:

— Во время ужина моя интуиция набатом кричала: там, в буфете приватного кабинета, припрятано нечто баснословно ценное. Но стоило мне выкроить момент и распахнуть дверцы, как внутри не оказалось ровным счетом ничего.

Серый грызун на миг опешил, а затем глубокомысленно протянул:

— Сдается мне, это были цепные псы Дуэйна Дантеса. Телохранители.

— Он тут намедни увяз в мутном дельце с самоубийством, в котором якобы замешан сам барон Синдрас. Так что обзавестись негласной охраной для него — шаг вполне закономерный.

— Хм… Скорее всего, затаившиеся в шкафу ищейки и сами не лыком шиты, наделены паранормальными талантами и обвешаны мистическими артефактами. Оттого-то твой радар и забил тревогу.

Хейзел слабо кивнула, благополучно проглотив эту стройную теорию, и почти бессознательно прошептала:

— Одному богу известно, какой именно магией владеют эти телохранители…

Обронив это, она с искренним недоумением скосила глаза на серую крысу:

— А откуда тебе-то ведомо, что Дуэйн Дантес вляпался в неприятности?

Грызун издал тихий писк:

— Моя нынешняя ипостась воистину идеальна для негласного подслушивания чужих секретов.

С этими словами крыса бросила короткий, многозначительный взгляд в сторону особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд, и её бусинки-глаза лукаво сверкнули.

…………

Тем временем Форс, чья очередь спать как раз настала, провалилась в диковинные грезы. Девушке почудилось, будто она бесплотной тенью парит под монументальными, дышащими древностью сводами величественного дворца. Зал был под завязку набит всевозможными паранормальными материалами и мистическими артефактами, а среди этого великолепия выделялись две размытые, мерцающие карты Таро.

Вот только прибрать к рукам хоть малую толику этих сокровищ ей было не по зубам: всё до единого наглухо сковывала незримая, подавляющая мощь печати.

Затравленно озираясь по сторонам в отчаянных попытках нащупать ключ к свободе, Форс наконец-то вскинула голову и узрела на куполе сложную, витиеватую вязь символов:

Это было причудливое сплетение знаков «Судьбы» и «Сокрытия»!

«Отыщи реликвию, увенчанную этой печатью, — и врата в сокровищницу распахнутся…» — на Форс мгновенно снизошло кристально ясное озарение, и она резко, словно от удара током, вынырнула из сна. Писательница обнаружила себя скорчившейся на ковре, заботливо укрытой тонким шелковым одеялом. Они с Сио благоразумно не отважились занять кресло-качалку, до смерти боясь, что частенько отдыхающий там Дуэйн Дантес учует неладное.

Устало помассировав ноющие виски, Форс перекатилась и села. Её взгляду предстала Сио: напарница, намертво привалившись спиной к стене, разделяющей их с хозяйской спальней, с пугающей сосредоточенностью вслушивалась в каждый шорох.

— Слушай, у меня стойкое предчувствие, что эти стены таят в себе какую-то чертовщину. Мне только что приснилась сущая дичь: немыслимые горы сокровищ и закрученные в спирали символы, — сдвинув брови, прошептала Форс, неспешно приближаясь к подруге.

Будучи «Астрологом», она спинным мозгом чуяла: этот сон был отнюдь не плодом разыгравшейся фантазии!

Заметив, что Форс говорит абсолютно серьезно, Сио проглотила вертящиеся на языке сомнения. Поразмыслив пару секунд, она отозвалась:

— Вполне вероятно, что здесь и впрямь кроется какая-то тайна. В наших оккультных кругах ходит одна старая поговорка. Звучит она так: «Там, где всплывает один Потусторонний элемент, неминуемо отыщется и второй».

— Если вынести за скобки мистера мажордома, о чьих паранормальных талантах мы пока можем лишь гадать, то первым Потусторонним элементом здесь выступает мисс Хейзел. А значит, где-то поблизости — или, вернее сказать, в пределах этого квартала — стопроцентно должен ошиваться и второй, — Форс задумчиво кивнула, но тут же расплылась в легкой улыбке: — Впрочем, нас это совершенно не касается. Завтра вечером мы благополучно заберем свой куш, закроем этот контракт на охрану и уберемся отсюда подобру-поздорову. Положа руку на сердце, больше всего в этой ситуации жаль бедолагу Дуэйна Дантеса. Заурядный, ни в чем не повинный смертный, а вынужден барахтаться в гуще мутных интриг и делить крышу с Потусторонними элементами.

Дойдя до этой мысли, писательница перевела лукавый взгляд на подругу и подначила:

— Ну же, давай, пожелай ему покровительства Богини.

— Сама-то я истово верую в Бога Пара и Машин, так что мне подобное не по чину.

Сио с абсолютно каменным лицом обдумывала эту идею добрых пару секунд. Наконец, она привычным жестом очертила на груди знак Алой Луны и благоговейно зашептала:

— Да пребудет благословение Богини с мистером Дуэйном Дантесом.