— До чего же роскошно… Даже гостиные и парадные залы иной знати померкнут на фоне такого убранства, — Форс во все глаза озиралась по сторонам, всем своим видом изображая писательницу, жадно впитывающую фактуру для нового романа.

И пусть ей доводилось блистать на множестве великосветских литературных салонов, все они проводились в закрытых особняках. Порог заведения столь заоблачного, элитного ранга она переступала впервые.

Сио, встопорщив свои и без того непослушные золотистые вихры, буркнула:

— Банальная интисская безвкусица. Нам, лоэнцам, такого не понять: снаружи всё кричит и слепит золотом, а копни глубже — сплошная пустышка.

— С какой это стати пустышка? Разуй глаза! Вон те полотна кисти прославленных мастеров, а эти изваяния — шедевры скульптуры… — нарочито ехидно, подначивая подругу, парировала Форс.

Впрочем, переругивались они едва слышным шепотом, благоразумно не привлекая внимания. Как-никак, внутрь они проникли отнюдь не через парадные двери.

За этой пикировкой напарницы благополучно отыскали тот самый уютный приватный кабинет, о котором толковал мажордом Вальтер. Форс, не долго думая, пустила в ход «Открытие дверей», втащила Сио внутрь, и они наглухо заперлись в тесном буфете для прислуги, приготовившись нести негласную вахту и дожидаться своего нанимателя, Дуэйна Дантеса, вкупе с его именитыми гостями.

— Слушай, как думаешь, во сколько обошлись эти пресловутые три процента акций угольной компании «Коим»? — маясь от скуки, вполголоса поинтересовалась Форс.

Еще поутру они с Сио мозолили глаза в соборе Святого Самуила, виртуозно разыгрывая благочестивых прихожанок, а на деле обеспечивая тылы своему клиенту.

Сио помялась пару секунд и неуверенно протянула:

— Тысячи две-три, не меньше. Судя по тому, как тот епископ расстилался и суетился, куш там нешуточный.

— Денег куры не клюют… Вот так просто, не моргнув глазом, спустить тысячи фунтов на благотворительность! Хоть бы раз вспомнили о нас, простых трудягах, и отстегнули пару сотен, — с горькой, шутливой иронией вздохнула Форс.

В этот самый миг створки кабинета распахнулись. Дуэйн Дантес в компании парламентария Махта и его семейства переступил порог. Едва господа чинно заняли свои места, как вышколенные официанты тут же засуетились, начав сноровисто метать на стол.

Сио и Форс мгновенно проглотили языки. Навострив уши, они жадно ловили обрывки светской болтовни, параноидально сканируя пространство на предмет малейшей угрозы, и лишь изредка, против воли, судорожно втягивали носами сводящие с ума ароматы изысканных интисских яств.

Внезапно Сио слегка нахмурилась, словно уловив нечто подозрительное, но тут же разгладила морщинки на лбу, всем своим видом показывая, будто ровным счетом ничего не стряслось.

— Что случилось? — Форс придвинулась к самому уху подруги, едва слышно прошептав вопрос.

Охотница отрицательно покачала головой:

— Пустяки. Видать, нервы натянуты как струны, вот чутье и выдает ложную тревогу.

Тем временем за столом Клейн, с поистине ледяной невозмутимостью отложив нож и вилку, вскользь скосил глаза на пустое пространство подле своего стула.

В его глазах, намертво зафиксированных в режиме Духовного Зрения, кристально ясно отразилась ослепительно прекрасная, златовласая и красноглазая девичья голова, вынырнувшая прямо из небытия. В зубах она намертво сжимала пухлый, раздувшийся конверт.

В эту секунду юноше почудилось, будто в воздухе едва уловимо, но навязчиво потянуло душком свежего молока, пшеницы и сырой морской рыбы.

Уголок его губ предательски дрогнул. Незаметно выпростав левую руку, он ловко перехватил депешу. Занятые светской беседой парламентарий Махт, леди Лиана и Хейзел, восседающие на соседних местах, даже не почуяли подвоха.

Едва сыщик успел сноровисто и без лишнего шума упрятать весточку в карман сюртука, как из буфетной выпорхнули вышколенные лакеи, принявшись метать на стол свежую перемену блюд. И среди прочих кулинарных изысков красовались две изящные порции жареных в сливочном масле грибов.

Узрев это угощение, Клейн внезапно почувствовал, как к горлу подкатывает тошнотворный ком. Титаническим усилием воли удержав лицо от брезгливой гримасы, он так и застыл со слегка перекошенной физиономией, а его левая ладонь, всё еще покоящаяся в кармане, невольно, судорожно дернулась.

Глава 860 Испуганная лошадь

«Хвала небесам, эти грибы заказывал не я, иначе изысканное блюдо пришлось бы нетронутым отправить в помойку… Я уж было решил, что благополучно излечился от своей грибной фобии, но тот мерзкий душок из письма вновь успешно спровоцировал рецидив…» — Клейн молниеносно вернул лицу невозмутимое выражение. Одернув левую руку, он подхватил стоящий рядом бокал и в два глотка осушил ледяную воду.

— Повторите, — слегка повернув голову, велел он застывшему у дверей буфетной лакею, всем своим видом демонстрируя, будто ровным счетом ничего не произошло.