«Быть может, их сдерживает яркий свет газовых рожков. А может, будучи сорванными с грибницы, они растеряли львиную долю своей прыти и теперь нуждаются в особом катализаторе для пробуждения… скажем, в агрессивной среде желудочного сока…» — Клейн, ведомый истинным духом исследователя, наглухо задернул тяжелые портьеры в главной спальне и погасил всё освещение.

Оказавшись в кромешной тьме, он вновь голыми руками стиснул свежие грибы. Убедившись, что те по-прежнему ведут себя смирно и не пытаются сожрать его плоть, юноша успокоился.

Покончив с этими экспериментами, Клейн вернул свет в комнату. Сноровисто обустроив алтарь, он благополучно пожертвовал весь урожай прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Воспарив в таинственное измерение и опустившись на почетное кресло «Шута», владыка не стал пороть горячку и призывать «Ползучий голод». Первым делом он силой мысли заставил выпорхнуть на длинный бронзовый стол крошечный металлический флакон с собственной кровью.

Следом Клейн капнул на столешницу каплю алой жидкости и пододвинул к ней те самые три новых сорта.

Не прошло и секунды, как та часть грибов, что соприкоснулась с кровью, внезапно размякла. Мерзко извиваясь, они хищно облепили алую каплю, а на месте контакта тут же проросла густая щетка из тончайших, игольчатых волосков.

«…» Лицевые мышцы Клейна предательски дернулись при виде этой гротескной картины. Юноша незамедлительно зачерпнул толику мощи серой мглы, намертво подавив любую активность мутантов. Вернув уцелевшую кровь обратно во флакон, он плотно закрутил крышку.

Теперь, в общих чертах раскусив истинную природу этих бестий, он не стал больше тянуть время и властным жестом призвал к себе «Ползучий голод» из груды оккультного хлама.

Перехватив эту жуткую, тонкую перчатку из человеческой кожи, сыщик уложил ее на столешницу и синхронно снял оковы с грибов.

В следующее мгновение артефакт, опираясь на все пять пальцев, с видимым усилием приподнялся над поверхностью стола и, резво перебирая «ногами» на манер пианиста, начал стремительно пятиться назад.

«Ага, страшно стало?» — Клейн расплылся в донельзя дружелюбной улыбке. Молниеносным рывком он намертво пригвоздил перчатку к бронзе, щедро приправив хватку подавляющим величием серой мглы.

Затем свободной рукой он подцепил один из грибов и неумолимо поднес его к самому «Ползучему голоду».

Артефакт забился в исступленных конвульсиях. Тщетно силясь вырваться из стальных тисков, перчатка затряслась крупной, почти человеческой дрожью.

Клейн издевательски остановил руку с грибом на полпути и, издав тихий смешок, произнес:

— Ну что, всё еще горишь желанием денно и нощно распевать дифирамбы «Истинному Творцу»?

«Ползучий голод» продолжал отчаянно вырываться, храня глухое молчание.

Клейн на секунду задумался и решил слегка ослабить хватку:

— Так и быть, дозволяю возносить мольбы один раз в сутки. Утром или вечером — на твой выбор.

Сопротивление артефакта заметно ослабло, но окончательно не утихло.

«Ишь ты…» — мысленно цокнув языком, юноша с ледяной невозмутимостью на лице продолжил торги:

— Ладно, три раза в день. Можешь молиться перед завтраком, обедом и ужином. Вот только будь добр, предупреждай меня загодя.

Дернувшись еще пару раз для приличия, «Ползучий голод» внезапно обмяк и безвольно распластался по столешнице, всем своим видом демонстрируя капитуляцию.

Потратив еще немного времени на «переговоры», Клейн благополучно выбил из артефакта железные гарантии. Увы, ежедневная кровавая дань была вшита в саму первобытную суть перчатки. Голыми угрозами этот инстинкт было не вытравить, приходилось уповать лишь на грядущую помощь мистера Азика с нормальной печатью. На данный момент сыщику удалось добиться лишь одного: «Ползучий голод» клятвенно пообещал не жрать хозяина в течение дня и мирно покоиться в кармане, однако в жесткие рамки двадцати четырех часов ему всё равно требовалось скормить свежего покойника.

«Сплошная морока… Какое счастье, что после слияния с плотью мистера А и этим грибом перчатка изрядно прокачала свою „живую“ суть. Иначе наладить столь осмысленный диалог было бы попросту немыслимо…» — с тяжелым вздохом констатировал Клейн. Покончив с дрессировкой, он переключился на гадания о последних событиях. Вердикт оказался вполне обнадеживающим: лично ему фатальной угрозы пока не предвиделось. Вдобавок прорицание железобетонно подтвердило: за загадочным самоубийством Карона стопроцентно кроется паранормальное вмешательство.

Завершив все рутинные дела, юноша покинул таинственное измерение серой мглы, низвергнувшись обратно в реальность, где ему оставалось лишь терпеливо дожидаться весточки от наставника.

…………

В субботу вечером Клейн, облаченный в безукоризненный вечерний фрак, в сопровождении личного камердинера Ричардсона прибыл в карете к собору Святого Самуила, дабы почтить своим присутствием благотворительный бал Церкви Богини Вечной Ночи.

Миновав парадные врата, он под чутким руководством одного из пасторов проследовал в просторную боковую залу.