«Уже мертв… Герман Воробей пустил Сеньора в расход⁈ А ведь в нашу последнюю стычку мне удалось добиться лишь легкого, шаткого превосходства…» — «Отшельник» Катлея с леденящим ужасом осознала, что истинная боевая мощь «Мира» всё глубже скрывается от нее во мраке непостижимости.

И пусть казенная награда за голову «Адмирала Крови» заметно превышала ее собственную, львиная доля этого ценника набежала исключительно за счет его первобытных, отбитых зверств. Если же взвесить голую силу вкупе с арсеналом мистических артефактов, чаша весов всё же склонялась в пользу Катлеи.

В конце концов, их пути уже не раз пересекались в бою, и она частенько выходила победительницей, вот только нанести ублюдку фатальный, непоправимый урон так ни разу и не смогла.

Что же до Германа Воробья, то во время их знакомства на борту «Будущего» пиратка резонно оценивала его слабее себя. Более того, она всерьез сомневалась, что ему по зубам одолеть даже «Вице-адмирала Болезнь» Трейси, будь та в идеальной боевой форме.

И лишь когда этот безумный авантюрист совершил прорыв и триумфально снес голову «Мяснику» Гилхису, она наконец признала: парень и впрямь дорос до уровня пиратских адмиралов, встав с ней на одну ступень.

Но дьявол меня подери, не прошло и жалкой недели, как Герман Воробей устроил новую бойню, стерев в порошок самого «Адмирала Крови» Сеньора — монстра, стабильно входящего в тройку самых смертоносных пиратских владык!

Подобный триумф «Отшельник» Катлея, положа руку на сердце, считала для себя абсолютно невыполнимой задачей!

«Мертв? „Адмирал Крови“ Сеньор кормит червей? И всё это — дело рук Германа Воробья⁈ Он что, взял за правило пускать в расход по одному мастеру пятой Последовательности в неделю⁈ Да еще и каждый следующий на голову превосходит предыдущего… Будь он хоть трижды благословенным господина Шута, подобная мощь просто не укладывается в рамки здравого смысла! Особенно учитывая, что порог полубогов он так и не перешагнул… Неужто ему подсобил кто-то еще из избранников владыки? В закромах Церкви наверняка уже пылится подробное досье на этот счет, вот только с моим нынешним жалким чином доступа к таким сводкам мне не видать…» — «Повешенный» Элджер, остолбенев от потрясения, лихорадочно принялся выстраивать в уме хоть сколько-нибудь логичные объяснения.

«Справедливость» Одри, всё это время безвылазно гостившая в родовом поместье графства Восточный Честер, довольствовалась лишь парочкой общенациональных газет да светских журналов. О том, какие кровавые бури нынче сотрясают океанские просторы, она ни сном ни духом не ведала. Однако, опираясь исключительно на дрогнувшие интонации леди «Отшельник», юная аристократка безошибочно считала: суровый господин «Мир» вновь провернул нечто поистине эпохальное!

«Сеньор… Господин Повешенный, кажется, как-то упоминал, что именно так зовут „Адмирала Крови“… Выходит, господин Мир стер с лица земли самого настоящего пиратского адмирала и прибрал к рукам его сокровища⁈ До чего же восхитительно! Да ведь это же предел моих самых смелых грез! Когда я впервые услышала байки о семерке владык океана, я ночами напролет фантазировала, как обрету сокрушительную Потустороннюю мощь, подниму паруса, выслежу их всех до единого и с триумфом сдам правосудию Королевства… Кто бы мог подумать, что наш Клуб Таро уже достиг столь заоблачных высот!»

«Ох, нужно будет всенепременно навести справки и вынюхать, чьих именно рук дело эта расправа над „Адмиралом Крови“. Глядишь, так я и докопаюсь до подлинной личины господина Мира в реальной жизни… Но не прогневается ли он на такую дерзость? Да нет, чушь! Раз уж он сам, по собственной воле выложил эти карты на стол, значит, совершенно не против, чтобы мы догадались…» — мысли Одри плясали от бьющего через край, нескрываемого восторга.

А вот «Фокусник» Форс, чьей прямой писательской обязанностью было денно и нощно штудировать всевозможные газетенки ради крупиц вдохновения, молниеносно воскресила в памяти недавние кричащие заголовки:

«„Адмирал Крови“ Сеньор, предположительно, пал от руки безумного авантюриста Германа Воробья!»

«Неужели… неужели господин Мир — это и есть тот самый отбитый наглухо психопат, чья цена… нет, чья казенная награда взлетела до баснословных пятидесяти тысяч фунтов⁈» В душе Форс вспыхнуло искреннее, первобытное благоговение. И лишь теперь она безоговорочно, свято уверовала: этому монстру и впрямь по зубам пустить в расход того самого оракула ордена Авроры, Льюиса Вина, даже если он уже вознесся до ступени «Мироходца»!

«Луна» Эмлин пребывал в состоянии, до боли схожем с эмоциями «Справедливости» Одри. Бульварную прессу вампир на дух не переносил, а его привычные маршруты пролегали бесконечно далеко от любых портовых притонов или рассадников слухов. Что же до «Солнца» Деррика, то юноша даже бровью не повел. Он и без того железобетонно верил в абсолютную, сокрушительную мощь господина «Мира». И пусть «Повешенный» как-то раз живописал чудовищную силу «Адмирала Крови», Деррик, так ни разу и не столкнувшись с пиратом воочию, резонно рассудил: тягаться с избранником владыки тому всё равно не по зубам.