Оглядываясь назад, Клейн с содроганием осознал, что с момента попадания в этот окутанный туманом городок-призрак он умудрился наделать целую прорву глупейших, непростительных ошибок. Оказавшись в столь враждебной, пропитанной первобытной угрозой среде, он даже не удосужился раскинуть карты и прорицать, а стоит ли вообще запаливать ту проклятую свечу за стеной!

«В былые времена моя духовная интуиция забила бы в набат, но сейчас промолчала… Выходит, лишившись незримой подпитки от серой мглы, мое чутье на опасность и оккультное шестое чувство напрочь утратили свои заоблачные бонусы. Теперь я превосхожу заурядных „Марионеточников“ своего ранга лишь на волосок — до былого абсолютного предвидения мне как до луны… Именно поэтому, когда Панатия виртуозно, шаг за шагом вела меня на убой талантами „Подстрекателя“, заставляя уставиться прямо на её гноящуюся рану, мой радар молчал! Я, как последний кретин, свято верил, что „Мстительный дух“, служащий буфером, надежно убережет от беды…» — Клейн благоразумно задвинул дотошный разбор полетов на задворки сознания. Сейчас его мысли всецело занимала лишь одна, жизненно важная головоломка: как, дьявол возьми, просочиться к древнему храму, не высовывая носа на улицу.

Скрупулезно, дотошно перебирая в уме весь свой личный арсенал и паранормальные таланты запечатанных артефактов, он внезапно поймал блестящее озарение. Глаза юноши хищно блеснули — выход был найден!

И ключом к спасению оказался тот самый фокус из ветви «Мироходца», который сыщик до сего дня считал самым никчемным и бесполезным мусором — талант «Открывания дверей»!

В обычных, рядовых стычках эта способность наглухо перекрывалась и обесценивалась ультимативной «Телепортацией». Однако здесь, в этом пропитанном первобытной мистикой и аномалиями туманном лабиринте, этот простенький трюк, лишь слегка заимствующий свойства духовного измерения, оказался поистине бесценным козырем!

Клейн не стал пороть горячку и бросаться в омут с головой. Выудив ту самую золотую монету, что некогда служила пристанищем для «Мстительного духа» Сеньора, он прибегнул к гаданию, вопрошая собственную духовность. Вердикт был кристально ясен: ему надлежит идти «сквозь стены».

И пускай сейчас он был наглухо отрезан от мира духов и не мог выудить оттуда никаких высших откровений, юноше не оставалось ничего иного, кроме как всецело положиться на собственные инстинкты. Решительно шагнув к смежной с соседним домом глухой стене, он с силой прижал к ней обе ладони.

Абсолютно бесшумно, словно нож сквозь масло, силуэт Клейна просочился сквозь каменную кладку, благополучно оказавшись в соседних покоях.

Методично прошивая здание за здание, он двигался вдоль улицы, покуда не уперся в самый последний дом в этом ряду. Опираясь на те крохи информации, что успел урвать при первом беглом осмотре городка, сыщик прикинул: до той самой остроконечной церкви отсюда рукой подать. От силы парочка «Огненных скачков» — и он у цели.

В этот миг скупые лучи багровой луны, просачивающиеся сквозь темные портьеры, всё еще не утратили своей насыщенности. А за окном размытые силуэты продолжали неспешно сновать туда-сюда, мастерски имитируя безмятежную, рутинную жизнь.

Исчерпав лимит безопасных маневров, Клейну пришлось нажать на тормоза. Он тяжело опустился на деревянный стул, благоразумно отодвинутый подальше от окна. В этом глухом углу царил почти непроглядный мрак, а тени казались густыми и осязаемыми.

Лишь теперь, выкроив долгожданную паузу, юноша позволил себе роскошь скрупулезно, деталь за деталью, препарировать в уме роковую встречу с этой Демонессой, Панатией.

'А ведь именно она оказалась тем самым чудовищным архитектором Великого баклундского смога! Тварью, по чьей вине в муках сгинули десятки тысяч невинных душ, а неисчислимое множество семей захлебнулось в слезах, оплакивая потерю близких.

Старый Колер, отчаянно и упрямо цеплявшийся за свою жалкую жизнь… Госпожа Лив, надрывавшая все жилы, лишь бы прокормить и поставить на ноги двух дочерей…' — Клейн тяжело смежил веки. Откинув голову назад, он медленно, с шумом втянул в грудь ледяной воздух.

Титаническим усилием воли он заставил себя вырваться из захлестнувшего его кровавого омута слепой ярости и клокочущей ненависти. Вернув разуму былую, ледяную ясность, юноша принялся хладнокровно анализировать факты:

'Какая досада, что я не догадался снабдить Сеньора перстнем «Цветок Крови». Будь у него эта побрякушка, глядишь, он бы еще побарахтался и выиграл мне пару лишних секунд. Впрочем, выбора-то особо не было. Потащись я за Врата Чаниса, находясь под одержимостью «Мстительного духа», да еще и с кольцом, таящим мощь «Епископа Роз» — это был бы верный способ подорвать себя на месте, даже без вмешательства врагов…

Из всего моего арсенала боеспособным остался лишь «Ползучий голод». И внутри у него припрятаны весьма недурные козыри: «Живой мертвец», «Барон Коррупции», «Апостол Желаний» и «Мироходец»…