«Выходит, в кругах тайных лож из названия собора Святого Самуила принято наглухо вымарывать слово „Святой“… Нужно будет намертво вбить эту деталь в память на будущее…» — сыщик мысленно, скрупулезно препарировал слова собеседницы.

Панатия не стала мусолить эту тему. С легкой, едва уловимой улыбкой она произнесла:

— Что ж, довольно ворошить прошлое. Как я уже обмолвилась: значение имеет лишь будущее. Главное — как нам унести отсюда ноги.

Воспользовавшись моментом, Клейн велел «Мстительному духу» Сеньору закинуть удочку:

— И что тебе известно об этом месте?

Панатия бросила мимолетный взгляд на чернеющую в самом сердце городка остроконечную церковь и отозвалась:

— Эти земли не принадлежат ни материальной реальности, ни миру духов, ни астралу. Они застыли в неком сокрытом, непостижимом состоянии.

— Я прочесала здесь почти каждый клочок земли, выходила даже за черту города, но так и не нащупала ни единой ниточки к выходу. Ныне неисследованным остался лишь тот храм. Вполне вероятно, что именно там и зарыты все ключи.

— Так с какой стати ты до сих пор туда не сунулась? — резонно поинтересовался Клейн устами марионетки.

Панатия слегка оттянула край своей кипенно-белой мантии, обнажив целую россыпь рваных, потрепанных прорех:

— Интуиция настойчиво шепчет: в тех стенах зреет поистине фатальная, запредельная угроза.

На этих словах она резко сменила тон:

— Но теперь у нас появился верный шанс. Твоя марионетка послужит отличным пушечным мясом для разведки. Даже если ее сотрут в порошок, твоя собственная шкура не пострадает.

— Не трясись, стоит нам лишь в общих чертах прояснить обстановку внутри, как я лично подгоню тебе куклу получше. Да и этот болванчик, будем откровенны, уже дышит на ладан.

«Логика железобетонная, вот только я тебе ни на йоту не доверяю. Как-никак, ты почти стопроцентно Ведьма…» — Клейн благоразумно не стал ни ударять по рукам, ни рубить сплеча отказом. Улучив момент, он заставил Сеньора спросить:

— На что еще здесь следует обратить внимание?

Панатия слегка поджала губы и проронила:

— В свое время сюда по самым разным причинам забрело немало людей. Вот только теперь все они бесследно исчезли.

«Исчезли?» — сердце Клейна тревожно екнуло, и он спросил:

— Что с ними стряслось?

Панатия издала тихий, тоскливый вздох:

— Участь одних покрыта мраком. Другие же, обезумев от голода, врывались в эти дома, набрасывались на оставленную снедь, а после… после этого они попросту испарялись. Растворялись в небытии в мгновение ока.

— Причем на сей раз результаты прорицаний кристально ясно гласят: они лишились искры жизни, навеки погрузившись в беспробудный сон.

«В этом туманном городке тоже бесследно испаряются и стираются из реальности? И к тому же лишаются жизни…» — Клейн внутренне содрогнулся от леденящего ужаса. Вслед за этим в его голове молнией вспыхнула совершенно иная, пугающая мысль, едва не сорвавшаяся с языка:

«А ты сама, скажи на милость, голода не испытываешь?»

До смерти боясь спровоцировать непредвиденную чертовщину, юноша титаническим усилием воли прикусил язык. Зайдя издалека, он велел «Мстительному духу» Сеньору задать другой вопрос:

— И как давно ты прозябаешь в этих краях?

На губах Панатии заиграла улыбка, больше похожая на горестный вздох:

— Должно быть, уже с полгода.

— На моих глазах многие, отчаянно цепляясь за жизнь, опускались до того, что начинали жрать себе подобных. Хвала небесам, мои собственные потребности донельзя скромны. Жалкой крохи пищи мне хватает, чтобы протянуть весьма долго. А в человеческом теле, к слову, всегда найдется кое-что съестное, потеря чего совершенно не вредит самому носителю.

На этих словах она вскинула руку, указывая прямиком на багровый диск луны, маячащий в вышине сквозь пелену тумана:

— И вот еще одна важнейшая деталь, о которой не стоит забывать: стоит лишь очертаниям Кровавой луны обрести кристальную четкость, как этот городок претерпевает жуткие метаморфозы, становясь по-настоящему смертоносным.

— Именно поэтому я и получила столь чудовищное увечье.

Обронив эту фразу, женщина перевела палец на одну из прорех в своей кипенно-белой мантии.

Клейн на чистых инстинктах заставил «Мстительного духа» Сеньора скосить туда глаза. Разрыв зиял аккурат в районе ключицы, обнажая белоснежную, нежную кожу и жуткую, глубокую рану, сквозь которую белела кость.

И в это самое мгновение плоть вокруг раны дрогнула! На ней стремительно проступила густая вязь таинственных, первобытных узоров, наливаясь непроницаемо-темным, дышащим еретической скверной цветом!

Рассудок Клейна с оглушительным грохотом взорвался. Его черепную коробку мгновенно затопила сводящая с ума какофония из инфернального бреда и истошных, леденящих кровь воплей.

Дыхание перехватило, словно на горле сомкнулась невидимая удавка. Тело с пугающей скоростью обмякло, напрочь лишившись сил. Юноша бесконтрольно рухнул на пол, заходясь в тяжелом, надрывном кашле.