На этой новой тропе она в любой момент могла рассчитывать на подмогу местных приятелей. Случись внезапный налет, у нее появлялись весьма солидные шансы не только унести ноги, но и пустить нападающих в расход.

Вышагивая по улице, Сио внезапно почувствовала, как сознание на миг затуманилось. Моргнув, девушка с ошеломлением обнаружила, что неведомым образом уже стоит прямо перед дверями их с Форс квартиры в районе Джовуд.

В полнейшей растерянности переступив порог и выпив стакан чистой воды, она вздрогнула, когда Форс хлопнула её по плечу:

— Составь-ка мне компанию в Восточный район.

Сио опешила на пару секунд, после чего с ее губ сорвалась фраза, показавшаяся ей до боли знакомой:

— Опять собралась «напитываться вдохновением»?

Писательница тут же отмахнулась от этого предположения, заявив, что взяла халтурку: нужно раздобыть духовный прах, остающийся после рассеивания призраков. А поскольку на обычных погостах души давно зачищены и отправлены в божественные чертоги, рыскать придется именно по закоулкам Восточного района.

Сио с явным сомнением протянула:

— Я вообще-то намылилась на собрание к мистеру Икс. Твое дело не терпит до завтра?

Форс мгновенно скорчила страдальческую гримасу, заныв о своей вечной прокрастинации и о том, что сроки сдачи поджимают.

С тяжелым вздохом Сио сдалась, согласившись сопроводить подругу в Восточный район на поиски свежих, еще не учтенных жмуриков.

Едва они изготовились шагнуть за порог, как лицо Сио обдало резким уличным ветром. Вздрогнув от внезапного озноба, девушка резко вынырнула из оцепенения. Перед ее взором предстал уличный бард, сидящий на углу и наигрывающий на семиструнной лютне популярную южную балладу.

Слегка нахмурившись, Сио потерла виски. Ее не покидало стойкое, грызущее ощущение, будто она на пару мгновений выпала из реальности, вот только вспомнить, о чем именно размышляла, так и не смогла.

Сохраняя параноидальную бдительность, она продолжила путь по намеченному маршруту и вскоре свернула в бар, где подавали горячие обеды. Там охотница нос к носу столкнулась с одним из местных обитателей, который время от времени подкидывал ей полезные слухи.

То был паренек лет двадцати трех-четырех, с тонкими, изящно выщипанными бровями и распущенными по плечам каштановыми волосами. Его черты лица не отличались мужской грубостью, а на коже виднелись следы дешевой косметики, отчего весь его облик источал кричащую, режущую глаз дисгармонию.

— Шерман, ничего стоящего за эти дни не стряслось? — окликнула его Сио.

Как ей было известно, этот юноша свято верил, что должен был родиться женщиной. Просто судьба сыграла с ним злую, извращенную шутку, заперев в мужском теле, из-за чего он годами сносил жесточайшие унижения и презрение.

Шерман чуть обнажил зубы в кокетливой улыбке:

— Глухо как в танке. Даже выпивкой ни один кавалер не угостил.

— Пить — здоровью вредить, — на полном серьезе отрезала Сио и, обогнув информатора, зашагала к барной стойке.

Шерман лишь тихо фыркнул. Плавно покачивая бедрами, он выплыл за двери и направился прямиком к многоквартирному дому, где снимал каморку.

Замерев у своего порога на несколько десятков секунд, он сделал пару шагов в сторону и решительно постучал в соседнюю дверь.

С протяжным скрипом створка подалась, и из недр комнаты донесся низкий, но невыразимо сладкий девичий голос:

— Ты уже принял решение?

Шерман переступил порог, наглухо заперев за собой дверь. Устремив взгляд на восседающую на краю кровати девушку в черном платье, он произнес:

— Я всё еще сомневаюсь… Поверить не могу, что на свете бывают подобные чудеса.

В его глазах эта юная особа с мягко очерченным, слегка кругловатым личиком источала ауру изысканной кротости. Ее красота была не просто приторно-сладкой, в ней крылся особый, непостижимый шарм, делающий ее дьявольски пленительной.

Впрочем, сам Шерман испытывал к ней скорее жгучую, отчаянную зависть, нежели банальное плотское вожделение.

Девушка в черном платье ответила с абсолютно каменным, ничего не выражающим лицом:

— Разве ты не видел мои старые фотокарточки?

Ее взгляд плавно скользнул по комнате, и в нем бессознательно промелькнула тень легкой, щемящей меланхолии.

— Но ведь на них мог быть запечатлен твой брат-близнец… Мне до смерти трудно поверить, что существует реальный способ обернуть меня женщиной… — с явной неуверенностью в голосе протянул Шерман.

Девушка издала сухой, напрочь лишенный веселья смешок:

— В таком случае можешь смело считать всё это жалкой брехней. Дверь открыта, проваливай.

Пальцы Шермана дюйм за дюймом сжались в кулаки. Выдержав долгое, звенящее молчание, он наконец выдавил:

— Я… я готов рискнуть. И пусть нутро шепчет, что ты, скорее всего, водишь меня за нос, я всё равно жажду попытаться.

— Какую цену мне придется за это заплатить?