«Картины Судного дня, в которых Древний бог Солнца дарует миру спасение? До боли смахивает на те самые фрески, что малыш „Солнце“ со своим отрядом обнаружили в святилище „Истинного Творца“… А может, это просто банальный плагиат: никто так и не отбросил попыток притянуть это одеяло на себя. В конце концов, каждому божеству жизненно необходимо выставить себя спасителем всего сущего, дабы сорвать куш из людской веры…» — пока эти мысли вихрем проносились в голове Клейна, его взгляд стремительно скользил по росписям, а сам он неспешно всё глубже уходил в недра коридора.

Элджер, тоже скрупулезно изучавший истлевшие письмена, внезапно подал голос, понизив его до глухого, сдавленного шепота:

— Сдается мне, что «Истинный», или же «Падший Творец», изрядно позаимствовал деталей из этих самых сюжетов для своей собственной мифологии.

«Выходит, мы мыслим в одном ключе…» — Клейн, опустив дуло револьвера «Похоронный звон» к полу, позволил себе легкую, невозмутимую усмешку:

— Я ничуть не удивлюсь, если там, впереди, мы наткнемся на реликвии, напрямую связанные с этим самым «Истинным Творцом».

— Между Ним и тем Создателем, перед которым преклоняют колени в Городе Серебра, почти стопроцентно существует некая сокрытая связь, — Элджер с готовностью поддержал вердикт Германа Воробья.

Напарники возобновили путь, отчаянно стараясь ступать мягко и невесомо. И всё же в этой звенящей, первобытной тишине их шаги порождали едва уловимое эхо, которое глухими раскатами утекало вдаль.

Внезапно духовная интуиция сыщика резанула острым предчувствием. Сделав пару быстрых шагов, он заслонил собой Элджера, наглухо перекрыв спиной львиную долю света от лампы.

Не прошло и двух секунд, как до их слуха донесся тяжелый, гулкий стук, неумолимо приближающийся из мрака.

Бум! Бум! Бум!

Каменные плиты под ногами мелко, но всё более ощутимо задрожали. В следующее мгновение Клейн узрел, как из тьмы выныривает исполинский силуэт высотой под четыре метра.

Тварь точно так же отливала мертвенной серо-белой бледностью, а ее плоть покрывали грубо высеченные узоры, имитирующие чешуйчатые латы. Голову увенчивали острые козлиные рога, а полуоткрытая, смахивающая на собачью пасть хищно скалилась рядами бритвенных клыков.

Однако больше всего внимания приковывали пылающие кроваво-красным огнем глаза и шесть пар перепончатых, серо-белых крыльев, грозно топорщащихся за спиной.

Бум! Бум! Бум!

Сжимая в лапах монументальную каменную алебарду длиной в семь-восемь метров, монстр тяжеловесно ввалился в коридор. Каждый его шаг заставлял землю содрогаться, распространяя во все стороны почти осязаемую, давящую вибрацию.

И пускай юноше отродясь не доводилось сталкиваться с подобной чертовщиной вживую, он безошибочно опознал эту бестию с первого же взгляда.

Это была не кто иная, как шестикрылая горгулья!

Кристальное ядро этой твари служило одним из стержневых ингредиентов для эликсира «Марионеточника», а значит, ее паранормальный арсенал просто обязан был таить в себе пугающие, непредсказуемые фокусы, от которых практически невозможно уберечься!

«А если судить по этим исполинским габаритам и каменной плоти, в лобовой атаке монстр тоже чертовски силен, да еще и почти неуязвим для заурядных ударов… Стоит этой горе мышц лишь сорваться в рывок и обрушить свою пудовую алебарду — и от нас мокрого места не останется…» — Клейн плавно, без резких движений разжал левую ладонь, благоразумно не спеша лезть на рожон.

Напарники синхронно застыли на месте как вкопанные. Один спиной, а другой полой мантии виртуозно приглушили свет керосиновой лампы до еле тлеющего, тусклого свечения.

Бум! Бум! Бум!

Шестикрылая горгулья даже не повела каменной мордой в их сторону. Тяжело пересекая коридор наперерез, она скрылась во мраке, и ее грузный топот начал мало-помалу стихать.

«Так я и знал, сенсорика у этих каменных истуканов ни к черту… Немудрено, что Килангосу в свое время удалось проскользнуть в самые подземелья и благополучно унести ноги…» Лишь дождавшись, пока шаги окончательно не растают в тишине, Клейн возобновил движение, бесшумно преодолевая перекресток.

Положа руку на сердце, с его нынешним боевым потенциалом, арсеналом артефактов и знанием уязвимостей мишени, пустить в расход одну-единственную шестикрылую горгулью не составило бы особого труда. Да и «Повешенный» наверняка бы подсобил в сече. Сыщик отказался от идеи ударить в спину исключительно из-за того, что понятия не имел, сколько еще подобных тварей бродит во мраке катакомб. Затеять шумную бойню означало бы рискнуть нарваться на глухое кольцо оцепления. И тогда не останется ничего иного, кроме как спасаться позорным бегством через «Странствие». Но самое страшное — грохот мог потревожить ту самую хтоническую сущность, из-за которой паранормальная фауна острова боялась даже нос сунуть в эти руины. И вот тогда масштаб проблем взлетел бы до небес.

Умение держать собственную алчность в ежовых рукавицах испокон веков служило незыблемым, железным правилом выживания для любого авантюриста.

Элджер, узрев столь рассудительное и ледяное спокойствие безумного охотника за головами, внутренне ликовал. Моряк всё больше утверждался в своей теории: Герман Воробей не стал спускать курок исключительно потому, что выполнял некий сокровенный, секретный приказ самого господина «Шута».