Истинный подтекст вопроса был предельно прагматичен: в кромешном, абсолютном мраке катакомб свет керосиновой лампы станет кричащим маяком, грозящим спровоцировать фатальные, непредсказуемые последствия. А потому, при наличии способности видеть во тьме, от огня следовало благоразумно избавиться.

И юноша ни на йоту не сомневался, что прожженный господин Повешенный без труда раскусит этот скрытый посыл.

Моряк с обезоруживающей прямотой кивнул:

— Разумеется.

Для любого мастера Пути «Моряка», способного играючи уходить на запредельные глубины, дар ночного зрения являлся обязательным, врожденным атрибутом.

Клейн смерил его тяжелым взглядом. Не проронив ни звука, всем своим видом он задал вполне очевидный вопрос:

«Какого дьявола вы тогда вообще таскаете эту лампу?»

Элджер с абсолютной, ледяной серьезностью пояснил:

— Во-первых, ради банального обмана. Завидев свет в моих руках, враги на чистых инстинктах решат, что во мраке я слеп как котенок. И когда они, предвкушая легкую добычу, разобьют лампу и наглухо укроются во тьме, я с превеликим удовольствием преподнесу им смертоносный сюрприз.

«До чего же коварный ублюдок…» — сыщик на мгновение даже лишился дара речи, не найдясь с достойным ответом.

Тем временем Элджер невозмутимо продолжил:

— Во-вторых, это надежная страховка от чертовщины в духе Города Серебра. Абсолютный, поглощающий всё живое мрак вполне может таить в себе запредельную, первобытную угрозу.

«А ведь звучит железобетонно…» — Клейн больше не стал настаивать на тушении света. Уверенно шагнув мимо двух каменных изваяний и ловя на себе их навеки застывшие в первобытной агонии взгляды, он первым переступил порог уходящего в недра подземелья дверного проема.

Поскольку истинная природа этого окаменения оставалась загадкой за семью печатями, а гарантий, что замурованные в камне люди действительно испустили дух, не было никаких, сыщик благоразумно отказался от затеи крушить статуи в пыль ради гипотетической добычи в виде Потусторонних характеристик или мистических артефактов.

p.s.: Очередное жертвоприношение… то есть рекомендация! Предлагаю вашему вниманию книгу «Марвел: Я — Саблезубый тигр», написанную одним из наших читателей. Добро пожаловать к прочтению!

Глава 811 Картина в зале усыпальницы

Миновав дверной проем и очутившись в подземной зоне, Клейн с Элджером напрочь лишились малейшего намека на естественный свет. Своды здесь на удивление хорошо сохранились: ни единой бреши, сквозь которую могли бы пробиться лучи пронзающей туман багровой луны.

Элджер тут же слегка приподнял керосиновую лампу, щедро заливая простирающийся впереди просторный, но, казалось, бесконечный коридор густым тускло-желтым светом.

Клейну хватило лишь беглого взгляда, чтобы выхватить во мраке как минимум шесть каменных изваяний. Мужчины и женщины с ног до головы отливали мертвенной серо-белой бледностью, и даже их одежды казались искусно высеченными из цельного монолита.

Среди застывших фигур угадывались эльфы, исполины и люди в архаичных, древних нарядах. И если не брать в расчет исказившие их лица гримасы первобытной агонии и глухого отчаяния, между этими статуями не было ровным счетом ничего общего.

Ловя на себе их немигающие, остекленевшие взгляды и невольно допуская мысль, что когда-то все эти бедолаги могли дышать и жить, Клейн почувствовал, как по спине пополз ледяной озноб. Юноше на миг почудилось, будто там, в самых недрах этого уходящего во тьму коридора, затаился кошмарный, первобытный монстр, распахнувший исполинскую пасть и лишь дожидающийся, когда они сами добровольно шагнут прямо в его ненасытное чрево.

Титаническим усилием воли обуздав бушующие эмоции, напарники не проронили ни звука. Они лишь безмолвно, шаг за шагом продвигались вперед, петляя между застывшими в вечной муке серо-белыми изваяниями.

Спустя какой-то десяток секунд, благодаря тусклому свету лампы, сыщику даже не пришлось прибегать к ночному зрению своей марионетки — «Мстительного духа» Сеньора, чтобы разглядеть тянущиеся по обеим сторонам обшарпанные, изъеденные временем фрески.

Кое-какие полотна сохранились на удивление неплохо, позволяя без труда уловить заложенный в них сюжет. Центральной фигурой неизменно выступал исполинский, омываемый многослойным сиянием крест вкупе с возвышающимся перед ним монументальным силуэтом.

Эта размытая, но дышащая первозданным величием фигура то бесстрашно встречала бушующий потоп, наглухо затопивший целые города и подбирающийся к горным вершинам, то уверенно попирала расколотую вдребезги земную твердь. На других же росписях неизвестный устремлял взор к небесам, без тени страха встречая взгляды мириад источающих запредельное, еретическое безумие глаз, проступающих из бездонного мрака.