Упаковав трофей, юноша безжалостно, грубым рывком оторвал изуродованную, покрытую язвами голову Аргоса. Следом он выхватил очередной флакон с зельем и щедро окропил им каждый дюйм тесной каморки.

В процессе этой зачистки Эмлин сохранял абсолютное, ледяное спокойствие, словно его ни на йоту не заботило скорое прибытие казенных ищеек Восточного района.

Спустя несколько минут он подобрал слегка мутировавшую Потустороннюю характеристику Аргоса. Мельком взглянув на её почерневшую поверхность, сквозь которую смутно проступал гротескный узор в виде человеческого лица, вампир позволил густому черному туману заклубиться за своей спиной.

Этот мрак вновь распался на бесчисленный рой крошечных летучих мышей. Они заметались по каморке и, вступив в реакцию с разбрызганным ранее зельем, породили безмолвно расползающееся во все стороны черное пламя.

Зловещий огонь жадно пожирал пролитую кровь, испепелял останки и безжалостно выжигал малейшие следы ударов молнии. После него на вещах оставался лишь слой вязкой, до боли напоминающей густой деготь жидкости.

Затем эти лужицы слились воедино, обернувшись грузными черными нетопырями, которые послушно взмыли в воздух, закружив вокруг Эмлина.

Вампир отнюдь не питал иллюзий, будто подобная зачистка способна наглухо обрубить любые ниточки для матерых ищеек. Он преследовал лишь одну прагматичную цель: создать видимость, будто здесь не стряслось ничего из ряда вон выходящего. Тогда полиция, а следом и казенные Потусторонние, которым могут спихнуть это дело, решат, что игра не стоит свеч, проведут расследование для галочки и благополучно похоронят рапорт в дальнем пыльном ящике, навсегда предав его забвению.

Покончив с делами, перемазанный сажей Эмлин, чью голову венчала надвинутая на глаза кепка, подхватил деревянный ящичек и бросил последний, прощальный взгляд на каморку.

Вслед за этим он повернулся к пылающей за окном багровой луне и отвесил изящный, почтительный поклон.

Синхронно с этим жестом страницы зажатого в его руке «Дневника путешествий Леймано» с тихим шелестом перелистнулись, намертво застыв на заклинании «Телепортации».

Силуэт вампира вкупе со стайкой тяжеловесных летучих мышей мгновенно подернулся прозрачной рябью и бесследно растворился в воздухе.

Лишь спустя добрую четверть часа в обшарпанный многоквартирный дом соизволили явиться несколько констеблей Восточного района. Вышибив хлипкую дверь, они не обнаружили ни жильцов, ни трупов.

Лениво зевая, стражи порядка попросту надавили на сбежавшихся зевак, заставив тех признать, будто все подозрительные звуки им банально почудились. На этой мажорной ноте следствие было благополучно закрыто.

В этом и крылась вся суть леденящей душу «эффективности» и фирменного стиля работы легавых Восточного района.

…………

Покинув трущобы Восточного района, Эмлин первым делом заглянул к себе домой, дабы надежно припрятать «Дневник путешествий Леймано». И лишь расправившись с этим, он, вооружившись своими ценными трофеями, устремился прямиком на Запад, в резиденцию семьи Одра.

Он жаждал громогласно возвестить о своем абсолютном триумфе и сорвать заслуженный куш!

Глава 797 Награда

В особняке семьи Одра Эмлин встретился с Касими, носившим, как и он сам, титул барона.

Этот вампир, пребывающий в самом расцвете сил, выступал доверенным лицом Нибайса Одра.

«Вообще-то, я тоже барон, пускай и совсем недавно достиг совершеннолетия…» — мысленно проворчал Эмлин. Поднявшись с дивана в гостиной, он отвесил собеседнику учтивый поклон:

— Добрый вечер, господин барон.

Касими уже приоткрыл было рот для ответа, как вдруг его ноздри хищно дернулись. Взгляд мужчины молниеносно скользнул к деревянному ящику, стоявшему у ног гостя:

— Запах свежей крови?

Задав этот недоуменный вопрос, он, казалось, тут же сложил в уме нужный пазл и, выдержав секундную паузу, добавил:

— Ты выследил и устранил еще одну мишень?

Эмлин лишь растянул губы в легкой усмешке и покачал головой:

— Нет.

И, не дав Касими вставить ни слова, он расплылся в еще более широкой улыбке:

— Не одну, а сразу двух.

Двух? Касими, в чьем облике сквозила утонченность зрелого джентльмена, на мгновение опешил. Он во все глаза смотрел, как Эмлин наклоняется, подхватывает ящик и откидывает крышку.

В процессе этого действа лицевые мышцы юноши едва заметно, почти неуловимо дернулись, исказившись от боли — неосторожное движение растревожило свежую рану на правой руке.

Титаническим усилием воли сохранив безмятежную мину, Эмлин чуть опустил руки и наклонил ящик вперед, выставляя его содержимое напоказ своему благородному сородичу:

В гнезде из старых газет бок о бок покоились две перемазанные кровью, местами обугленные головы. Рядом с ними виднелись два полупрозрачных, до боли напоминающих живые сердца сгустка: один пульсировал ослепительным багрянцем, а второй отливал таким густым, темным рубином, что казался почти черным.