— Если в ваших коммерческих планах значится газетная реклама, смело обращайтесь ко мне. Будь то передовицы «Ежедневного обозревателя» или страницы «Тассок Таймс», я легко выбью для вас самый лакомый и выгодный тариф.

Бросив эту фразу, пронырливый репортер озорно подмигнул, всем своим видом показывая, что это лишь дружеский, ни к чему не обязывающий шарж.

«Ах ты ж ушлый прохвост, вечно таскающий за пазухой целую кипу фальшивых метрик… Отчего же ты ни разу не заикнулся о льготных рекламных расценках Шерлоку Мориарти? Неужто считал, что великому сыщику не по карману твои услуги?» — мысленно отпустив эту едкую шпильку в адрес приятеля, Клейн с достоинством обменялся с ним визитками:

— Признаться, потребность в хорошей прессе у меня есть всегда.

Следом юноша изящно повернулся к доктору Аарону и, протягивая ему вторую карточку, произнес:

— Совсем недавно мне довелось перенести весьма скверный недуг. Лишь чудом встав на ноги, я как никогда остро осознал поистине бесценную важность вашего ремесла.

— Видите ли, моя специализация — хирургия. Сдается мне, оказаться на моем столе — это последнее, о чем вы могли бы мечтать, — с присущей врачам легкой циничностью парировал Аарон, хотя визитку всё же принял.

«О нет, поверьте, я спал и видел эту встречу. И даже отчаянно уповаю на то, что мне вышлют пригласительный на банкет в честь рождения вашего малыша…» — беззвучно проворчал Клейн. Виртуозно переведя русло светской беседы на передовые медицинские достижения, он легко и непринужденно влился в компанию хирурга и репортера, поддерживая оживленный диалог.

В последнее время сыщика всерьез грызла проблема: как бы поизящнее навести мосты с Аароном и восстановить ту самую незримую нить с нерожденным младенцем? Как-никак, бумажный журавлик — штука ненадежная, того и гляди рассыплется в прах при первой же попытке. А заявляться к доктору в личине Шерлока Мориарти, да еще и открыто расхаживать по Баклунду — чистой воды самоубийство. О том, чтобы заявиться на торжество по случаю пополнения в семействе в таком виде, не могло быть и речи.

«Зато теперь всё сложилось просто безупречно! Под протекцией мадам Мэри мое сближение с Аароном выглядит абсолютно естественным, лишенным малейших подводных камней. А там, глядишь, и заветное приглашение окажется в кармане. Хе-хе, кто знает, может мне даже выпадет немыслимая честь стать крестным отцом для самого „Ртутного Змея“? В конце концов, оба мы истово бьем поклоны Богине… Впрочем, не доведет ли подобная дерзость этого младенца до белого каления? С подобными сущностями ухо нужно держать востро. Пока сам Аарон не заикнется — я и словом не обмолвлюсь…» — пребывая в превосходном расположении духа, мысленно потирал руки Клейн.

Впрочем, профессиональная выдержка и мастерство отыгрыша взяли свое: юноша благоразумно подавил излишний энтузиазм, не став бросаться в объятия новых знакомых с первой же встречи. Ограничившись непродолжительной, приятной беседой, он последовал дальше за мадам Мэри, знакомясь с остальным пестрым обществом.

В круговерти этих светских расшаркиваний Клейн отнюдь не забывал отдавать должное расставленным на столах яствам и благородным напиткам, всем своим видом демонстрируя, что в подобных элитных кругах он чувствует себя как рыба в воде.

Завершив круг почета по залу, Мэри наконец остановилась. Тщательно подбирая слова, она произнесла:

— В этом зале собрались исключительно преданные мне друзья.

«Скрытый подтекст: ни одной вражеской шестерки на пушечный выстрел не подпустила, а заодно изящно записала меня в свой ближний круг?» — Клейн, прекрасно уловив этот прозрачный намек, едва заметно склонил голову:

— С точки зрения светского этикета, задавать подобные вопросы — верх бестактности для истинного джентльмена. Однако, будучи прагматичным дельцом, я просто обязан знать: кто именно те стервятники, что спят и видят, как бы вырвать из ваших рук контроль над компанией «Коим»?

Мадам Мэри выдержала короткую, тяжелую паузу и ответила:

— Барон Синдрас вкупе со своими прихвостнями. Эта свора жаждет лишь одного: протолкнуть наши акции на фондовую биржу и сорвать на этом баснословный, астрономический куш. Подлинное развитие и будущее предприятия их совершенно не заботит.

«Барон Синдрас… Входит в элитную касту самых толстосумов Лоэна. Прожженный банкир, промышленник и торговый воротила, выкупивший свой титул щедрыми пожертвованиями в казну Консервативной партии… А ведь политическое кредо у него весьма скользкое. Пусть баронская корона и досталась ему милостью консерваторов, нутром он всегда тяготел к дельцам и негласно водил дружбу с Новой партией…» — поразмыслив пару секунд, Клейн с мягкой полуулыбкой задал встречный вопрос: