Маг имел весьма смутное представление о реальных финансах своей ученицы. Он знал лишь то, что Форс — успешная, издаваемая писательница, а значит, гонорары должны течь рекой. К тому же она неплохо устроилась в столичных кругах Потусторонних, то и дело ввязываясь в весьма щедрые сделки. Поэтому новость о том, что девушка умудрилась сколотить капитал в десять тысяч монет, не вызвала у него ни шока, ни отторжения.

Писательница с легким уколом неловкости поерзала на месте и осторожно протянула:

— Я слишком сильно переплатила?

Она намеренно парировала встречным вопросом, отчаянно пытаясь замаскировать тот факт, что задрала ценник до небес. Подобный наивный тон должен был безупречно убедить наставника в её полнейшей неопытности в подобных сделках.

Дориан отрицательно покачал головой:

— Отнюдь. Это до смешного дешево.

— Настолько дешево, что меня неминуемо гложут подозрения: у этого Германа Воробья почти стопроцентно имелись какие-то свои, сокрытые мотивы.

Будучи выходцем из многократно растерзанного, измученного ударами судьбы рода Авраам, он испокон веков сохранял ледяную, параноидальную бдительность.

«Если изъясняться терминологией завсегдатаев элитных клубов и закрытых лож — это называется эксклюзивная скидка для своих…» — мысленно фыркнула Форс, а вслух с показательной «откровенностью» добавила:

— Наш уговор включал в себя еще парочку условий. Во-первых, все трофеи, снятые с тела Льюиса Вина, безраздельно отходят ему. Во-вторых, я обязалась оказывать посильную огневую поддержку в случае форс-мажора. И, наконец, я дала слово: если ему в обозримом будущем до зарезу понадобятся наличные, я докину сверху еще около трех тысяч фунтов.

— Подобный расклад уже с горем пополам тянет на правду, — задумчиво кивнул Дориан. — Будем откровенны: устранение такой фигуры, как Льюис Вин, за чьей спиной маячит вся мощь ордена Авроры, по рыночным расценкам обошлось бы как минимум в тридцать тысяч фунтов. А случись в процессе какие непредвиденные сюрпризы — и того больше.

«А ведь господин „Мир“ действительно пустил в ход полубожественный талант из „Дневника путешествий Леймано“… Стало быть, без тех самых непредвиденных сюрпризов не обошлось… Выходит, он нарвался на святого из ордена Авроры?» Поднаторевшая в агентурных сводках Клуба Таро, Форс прекрасно разбиралась в иерархии этой еретической секты. Совершенно не таясь, девушка сурово сдвинула брови:

— Если посудить, то сделка и впрямь выглядит донельзя странно. Быть может, он просто по уши в долгах и отчаянно нуждался в живой наличности?

Дориан выдержал секундную паузу на раздумья и ответил:

— Вполне вероятно, что его истинной целью была именно Потусторонняя характеристика Льюиса Вина. Для адептов иных Путей подобный трофей — воистину бесценный материал. Отыщи он толкового «Ремесленника», и из этой характеристики выкуют потрясающе полезный мистический артефакт…

На пару секунд маг погрузился в безмолвие, после чего веско добавил:

— Впрочем, ломать над этим голову совершенно ни к чему. Главное — впредь обходи его десятой дорогой.

— Сдается мне, он давным-давно взял Льюиса Вина на мушку, а твои наводки лишь послужили удобным поводом для удара. Да еще и позволили сорвать неучтенный, щедрый куш поверх собственной добычи.

Не став больше мусолить эту скользкую тему, Дориан запустил руку в карман сюртука и извлек на свет кристально чистый шар размером с мужской кулак:

— Он выкован из звездного хрусталя. Эта вещица колоссально усилит твои таланты в астрологии.

Едва лучи солнца, льющиеся из окна, коснулись гладкой поверхности, как в недрах сферы заплясали ослепительные, переливающиеся волны.

Опередив уже готовую вежливо отказаться ученицу, Дориан издал добродушный смешок:

— Льюис Вин был моим кровным врагом. Бремя оплаты его головы целиком и полностью лежит на моих плечах. Увы, баснословной наличности в моих карманах нынче не водится, так что позволь возместить долг этими скромными дарами.

— О нет, в этом совершенно нет нужды… — Форс замотала головой, разрываясь между искренним порывом и лукавством.

Искренность её крылась в том, что, задумывая ликвидацию Льюиса Вина, она всем сердцем желала лишь свершить вендетту за наставника, даже не помышляя о какой-либо грядущей награде. А вот лукавила девушка потому, что отказаться от столь щедрых подношений было попросту выше её сил.

Дориан, напустив на лицо предельную строгость, осадил её:

— Неужто ты желаешь обречь меня на вечные муки совести и грызущее чувство вины?

— Отбрось сомнения. Твой наставник, хвала небесам, еще не пошел по миру с протянутой рукой, кое-какие капиталы у меня водятся.

Форс, не смея больше противиться, покорно кивнула:

— В таком случае, я с благодарностью принимаю дар.

Лицо Дориана вновь озарилось теплой улыбкой: