«Если моя теория бьет в цель, напрашиваются два варианта. Первый: запечатывающий стержень за Вратами Чаниса обладает своего рода радаром, чутко реагирующим на малейшую чертовщину в стенах собора Святого Самуила, и наносит ответный удар на чистых инстинктах. Второй: Внутренние Стражи, годами неся свою мрачную вахту, настолько пропитались разъедающей мощью печати, что в каком-то смысле сами стали её плотью и кровью, переняв часть ее свойств. И стоит лишь кому-то из них дать слабину, как основной артефакт неминуемо, словно кукловод, дергает за ниточки и гасит угрозу».

«Окажись правдой первый расклад — стоит мне только вырубить одного из Стражей, чтобы нацепить его личину, как ядро мигом почует подвох. Печать отреагирует в точности как сейчас, и моя дерзкая авантюра с треском провалится, едва начавшись. А если верен второй вариант — то, попытавшись просочиться за Врата Чаниса под чужой маской, я неминуемо столкнусь с жесточайшим отторжением…»

«Кровь из носу необходимо докопаться до истины. Лишь нащупав корень проблемы, можно будет выстроить железобетонный план действий…»

«Воистину, красть запечатанные артефакты прямо из-под носа у великих Церквей — задачка невыполнимая. Немудрено, что желающих совать голову в такую петлю днем с огнем не сыщешь…»

Пока эти мысли лихорадочным вихрем проносились в его голове, внешне Клейн всё так же почтительно, затаив дыхание, внимал рассказу епископа Электры о житии святого Самуила и оставленных им посланиях. Выждав положенное время, сыщик учтиво откланялся.

Вернувшись в особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд и передав шляпу с тростью Ричардсону, он тут же приметил спешащего навстречу мажордома.

«Сэр, не изволите ли вы дать бал или званый ужин в грядущие выходные, дабы пригласить достопочтенных соседей?» — Вальтер произнес это отнюдь не в тоне навязчивого совета, а с такой интонацией, словно задавал дежурный, рутинный вопрос.

Впрочем, Клейн кристально ясно понимал: раз уж вышколенный дворецкий вообще заикнулся об этом, значит, время для выхода в свет пришло.

Юноша едва заметно, благосклонно кивнул:

«Бал. В субботу вечером».

«Вам с Танеей предстоит изрядно похлопотать с приготовлениями».

«Наших капиталов для этого хватит?»

Обронив эту фразу, Клейн скосил глаза на стоящую поодаль экономку.

Танея ответила строгим, полным профессионального достоинства кивком:

«Более чем».

«Одних лишь благородных напитков в вашем погребе с лихвой хватит не на один такой прием».

При переезде на улицу Бёклунд Клейн отстегнул ей баснословную тысячу фунтов наличными на хозяйственные нужды. И теперь, как ни крути, даже с учетом закупки элитного алкоголя, первосортного чая и кофе, спустить такую сумму за месяц было физически невозможно.

«Золотой фунт нынче крепок как никогда…» — сыщик с удовлетворенным видом кивнул и с легкой улыбкой добавил:

«Для первого раза не стоит выставлять напоказ самое дорогое вино. Лоэнский этикет превыше всего ценит сдержанность».

«Слушаюсь, сэр», — отозвался Вальтер. И пусть мажордом знал алгоритм организации идеального бала как свои пять пальцев, он с безупречной почтительностью обратился в слух, внимая каждому слову нанимателя.

Выдержав короткую, деликатную паузу, дворецкий произнес:

«Сэр, от вас потребуется лишь две вещи. Во-первых, опираясь на нашу поддержку, утвердить список приглашенных и загодя продумать для каждого гостя индивидуальную, изящную фразу для приветствия, безупречно бьющую в его статус и биографию. И во-вторых — заказать у портного свежий, парадный фрак для бала».

«Какая морока… Когда буду расшаркиваться с Хейзел, может, мне стоит невзначай обронить: „А здешние канализационные стоки куда чище, чем площади на Южном континенте“?» — мысленно, с едкой иронией проворчал Клейн, однако внешне лишь скупо кивнул:

«Договорились».

…………

Глубокая ночь. В небесах гордо полыхал багровый диск луны, а заметно поредевший столичный смог позволял Баклунду предстать в своем первозданном, пропитанном безмятежной тишиной великолепии.

В просторной хозяйской спальне Дуэйна Дантеса Клейн сноровисто обустроил алтарь и развернул парадоксальный ритуал призыва самого себя.

Юноша твердо вознамерился спуститься в зловонные катакомбы канализации, дабы воочию удостовериться, что ведьма Трисси действительно убралась восвояси. А заодно — прочесать ту самую глухую развилку, о которой она упоминала, и выведать, что именно таит в себе загадочный тайный лаз.

Клейн совершенно не гнался за случайными, шальными сокровищами. Его грызла куда более прагматичная тревога: погребенный в этих стоках секрет мог в любую секунду сработать как пороховая бочка. Рвани она — и Дуэйна Дантеса, обосновавшегося в пугающей близости, неминуемо накроет взрывной волной, пустив под откос его грандиозный план по похищению дневника семьи Антигон.