Я чертовски устал. Это та самая усталость, которая отключает тебя на всех уровнях. Мне уже даже существовать не хочется… но я нужен своим друзьям.

Кай останавливается в конце коридора и выглядывает из-за угла. Он кивает мне, давая понять, что путь свободен. Кай умеет быть незаметным: его тело движется в такт теням, а шаги абсолютно бесшумны.

Я стараюсь изо всех сил, но не привык красться в темноте. Мы проскальзываем через еще один длинный коридор, ведущий в правое крыло Алкроуза.

В конце концов коридор расширяется, переходя в захватывающий дух зал. Плитка сменяется мраморными ступенями, уходящими вниз. Серые прожилки бегут по полу, словно серебряные реки. На двухэтажных стенах висят огромные черные картины. На них изображены люди — никого из них я не знаю, но чувствую, что это важные фигуры. Их лица суровы и мрачны, глаза пылают яростью, и у каждого — тот же пугающий светящийся круг вокруг зрачков, что и у Каллоса и других Темных Мух.

В конце зала — огромные двойные двери, такие же, как та черная, что мы нашли в секретном проходе. Золотые колосья пшеницы выгравированы на темном дереве, изгибаясь по краям и создавая мистическое ощущение, будто я стою посреди настоящего поля. Над дверями в тусклом свете мерцает золотая надпись: Дом Космос.

— Космос, самый высокоранговый Дом, верно? — бормочу я себе под нос, читая вывеску.

Кай хлопает меня по спине.

— Ага, твой друг теперь Космос. Круто, да? — Кай выпячивает грудь, словно гордится собой. Я безразлично киваю. Кай сдувается и выдыхает: — Холодно, чувак, ну ты и холодный.

Я игнорирую его комментарий и снова смотрю на надпись.

— Значит, Каллос — наставник Дома?

— О, точно, тебя же не было на ориентации.

— С чего ты взял, что Каллос будет рад видеть меня в самом высокоранговом Доме? — бормочу я. Я знаю, что технически я на ранг выше Кая, но не собираюсь этим кичиться.

Кай отмахивается от меня рукой.

— Заткнись, чувак. Идем. — Он открывает черные двери, и нас поглощает тьма. Я не вижу, черт возьми, ничего. Кай растворяется где-то в складках теней, а я машу рукой перед собой, пытаясь нащупать дорогу.

— Кай… Кай, я ничего не вижу, — шепчу я, переходя на крик, лихорадочно ощупывая пространство, чтобы не во что не врезаться.

— Сюда, чувак, давай. Ты сейчас так глупо выглядишь. Тут не настолько темно, твою ж мать.

— Убью, ублюдок, — шиплю я про себя. Здесь же кромешная тьма. Как он вообще может меня видеть? Я ощупью иду вдоль стены. Я никогда не был в этой комнате, так что ориентироваться в тенях невероятно сложно.

Я ударяюсь пальцем ноги о то, что, как мне кажется, является диваном.

— Ай! Черт, Кай, куда ты делся? — Проходит несколько мгновений, но ответа нет, и сердце бешено колотится в ребрах. — Кай?

— Используй тот свет, что был раньше, — раздается ободряющий голос с другого конца комнаты.

Я обдумываю эти слова. Какой вред от попытки? Просто попробую сосредоточиться на птице, как тогда.

Я закрываю глаза и представляю падающую световую птицу. Ее перья были такими детальными, каждое волокно — отдельный язык пламени. Я открываю глаза, но тьма ничуть не рассеялась. В моей руке — лишь тени.

Я вздыхаю, опираясь рукой о диван и продолжая на ощупь пробираться через комнату.

— Кай? — шепчу я еще раз.

— Нет, — шепчет голос в нескольких дюймах от моего лица.

Я вздрагиваю и делаю неуверенный шаг назад.

— Кто здесь?

Ответа нет.

Я снова поднимаю руку, и острый укол страха пронзает меня. Образ Терры мелькает перед глазами. Она в безопасности? Ей сейчас тоже страшно? Терра.

Я хмурюсь и стискиваю зубы. Я не боюсь. Я сжимаю кулак и снова представляю птицу, но на этот раз воображаю, что ее держит Терра, а не я. Мои руки озаряются теплым штормом силы, искры яростно теснят тьму, поглотившую меня.

Я колеблюсь, но разжимаю ладонь, высвобождая ослепительное пламя. Я морщусь и закрываю лицо руками. Свет разливается передо мной, опаляя кожу жаром. Я опускаю одну руку и смотрю сквозь пальцы.

Это Терра. Она прижимает руки к груди — точь-в-точь она: ее рост, ее волосы, изгиб ее улыбки, всё. Ее тело — вихрь пылающего огня. Глаза закрыты, волосы — бушующее пламя, которое мечется в красно-оранжевом танце.

Я сглатываю слезы и опускаю руки, спотыкаясь, направляюсь к своему чудесному созданию. Она именно такая, какой я ее помню. Вспышки пламени обжигают мне щеки. Я хочу обнять ее, сказать, как же, черт возьми, мне жаль. Забрать всё назад.

Тень шевелится в дверном проеме на другом конце комнаты. Каллос стоит рядом со мной, скрестив руки, и пристально смотрит на призрак, которого я создал. Огонь лижет его пальцы, когда он поднимает руки, чтобы коснуться пламени. Его лицо бесстрастно, его невозможно прочитать.