Меня бросили в кузов пустого грузовика, оставив Каллоса сторожить выход. После того, как я убил того солдата, почти ничего не происходило. Каллос подошел ко мне один и связал. Я не стал сопротивляться, потому что черта с два я смог бы одолеть их всех. Я до сих пор в шоке от того, что смог оторвать тому парню голову — что бы они с нами ни сделали, это наделило меня невероятной силой.

Весь караван остановился, чтобы перераспределить людей. Командор Рой приказал везти меня одного в головном грузовике, следующем прямо за машиной командования. В груди немного щемит от чувства вины за тех, кто раньше ехал в этом кузове — теперь им всем приходится идти пешком в метель.

Прошел уже час или два, а Каллос не проронил ни слова, он просто смотрит на меня с отсутствующим выражением лица. Мне плевать. В голове пульсирует, и я не чувствую ни капли сожаления о содеянном.

Я прикусываю губу, и рот наполняется привкусом железа. По крайней мере, это заставляет меня хоть что-то чувствовать. Зуд снова ворочается под кожей. Ему нравится кровь, расцветающая на моем языке.

— У меня будут неприятности за то, что я пришил ту фернестийскую крысу? — шиплю я, обращаясь к Каллосу.

Он сужает свои ярко-золотые глаза, глядя на меня, но молчит.

Я усмехаюсь:

— Что такое? Советы закончились?

Каллос ничем не отличается от остальных. Он помогает фернестийцам, а значит, в моих глазах он такой же злодей. Скольких людей его руки превратили в прах?

— Думаешь, ты всё знаешь, а? — холодно рычит Каллос. — Считаешь, что твой гнев оправдывает убийство? — Он фыркает и одаривает меня леденящей душу улыбкой.

Меня заливает краска стыда от его слов. Я отворачиваюсь, фыркнув. Грузовик трясется, наезжая на кочки.

— Ты всего лишь ребенок. Не усложняй жизнь своим друзьям.

Я резко поворачиваю голову и скалюсь:

— Мне девятнадцать, и даже не смей говорить о них!

Ярость проносится по всему телу и оседает глубоко в груди.

Каллос снова улыбается и небрежно откидывается назад. Он ни капли меня не боится.

— Кажется, я советовал тебе не заводить друзей. Ты только навлечешь на них больше горя, если продолжишь так себя вести.

— Я разорву каждого из вас на куски, как того парня, — рычу я. Я не позволю причинить им вред. Я готов принять пулю за любого из них. Я еще не понимаю, что за сила скрыта в моей плоти, но как только я её обуздаю — я всех спасу.

Каллос долго изучает меня взглядом.

— Жаль. Я думал, тебе еще можно помочь.

Пространство между нами заполняется тишиной, и мои конечности начинают расслабляться. Холодный пол грузовика впитывает жар моего гнева, а сонливость наваливается на изможденное тело. Образ Каллоса медленно расплывается, и я позволяю сну поглотить себя.

Я просыпаюсь, когда грузовик останавливается. Снаружи слышны шаги, в ноздри бьет запах бензина. Я сажусь, вздрагивая от осознания: мои руки всё еще туго связаны за спиной. Веревки почти примерзли к содранным запястьям. Каллос по-прежнему сидит у края, сторожа выход. Я хмурюсь, вспоминая свою безрассудную атаку, но был ли я так уж неправ, напав на солдата? Мне удается встать и подойти к Каллосу.

— Пожалуйста, сядь, Финн. — Каллос вздыхает, его голос звучит устало и раздраженно, он трет виски.

Я не двигаюсь.

— Почему мы остановились?

Каллос, скрестив руки на груди, смотрит на меня из-под капюшона. Его желтые глаза сужаются.

— Мы прибыли к Запретному хребту. Перейдем мост пешком и дальше пойдем до Алкроуза. — Он молча изучает меня. — Пожалуйста, сядь — мы, скорее всего, пойдем последними. После того, что ты устроил, тебе повезет, если получишь объедки на ужин.

Я опускаю голову. Я не жалею о том, что сделал, но мне неловко, что Каллосу приходится возиться со мной. В конце концов, он ведь помогал мне раньше.

— Прости.

— Нет, не прощаю.

— Я просто… хотел причинить кому-то боль… хоть кому-то. — Я сжимаю зубы, челюсть ноет. Должно быть, я повредил их во время того приступа ярости. — Я просто хотел… хотел, чтобы они страдали так же сильно, как я. За то, что они сделали с нами. За то, что сделал ты. — Мои глаза горят.

Я ожидаю, что Каллос снова начнет меня отчитывать или прикажет сесть, как собаке. Но его ответ застает меня врасплох.

— Я понимаю, Финн. — В его глазах — целая бездна скорби.

После этого я больше ничего не говорю. Я возвращаюсь в угол грузовика и молча сижу, опустив голову, пока мы ждем очереди двигаться вместе с остальными. Кто знает, сколько времени потребуется всей группе, чтобы перейти мост.

Я прячу глубоко внутри одну-единственную мысль: интересно, что сейчас делает Терра?

Мне невыносимо представлять, как она сидит в холодном грузовике, так же, как я, со связанными за спиной руками. Но это всё же лучше, чем если она мертва, поэтому я цепляюсь за мысль о ней в холодном грузовике.

Пожалуйста, не будь мертва.

20

ЭДГАР

ОСТРОВ ГРИМРОУЗ