— С чего ты взял? — спрашиваю я, едва дыша. Он кажется почти неземным на фоне звезд, сияющих вокруг его головы. Его вес давит, но я уже жажду того, чтобы он снова коснулся меня.

Он подается вперед, поднося лицо на расстояние вдоха от моего, и сильнее нажимает на мои руки, заставляя меня сжать зубы.

— Потому что я почувствовал, как Велис потянулся к твоей.

Я сверлю его взглядом:

— Ну и плевать. Я не чувствую, чтобы моя Тень тянулась к тебе.

Он обнажает зубы, и в его глазах вспыхивает жар. Внутри меня всё пульсирует, оставляя болезненную пустоту, которая молит о его присутствии. Он наклоняется к моему уху, позволяя своему телу обмякнуть на мне. Он выпускает мои запястья и проводит руками вверх, пока не находит мои ладони, переплетая наши пальцы так, будто наши души сливаются воедино. Его губы касаются уха, когда он шепчет:

— Да неужели? Докажи, детка.

Я замешкалась лишь на секунду, потому что уже в следующую чувствую, как его Тень тянется ко мне через кожу. Каждое место, где он соприкасается со мной, вспыхивает огнем.

Мне стоит колоссальных усилий не застонать от того, как его темная сущность взывает к моей. Моя Тень ворочается под кожей, рвясь навстречу ему. Я никогда не чувствовала ничего подобного… настолько первобытного. Словно наши души предопределены слиться и стать бесконечным океаном тьмы.

Только сейчас я понимаю, что ради него я бы разрушила миры — или, по крайней мере, моя Тень заставила бы меня это сделать. От него никуда не деться. И что еще хуже — мне кажется, я действительно хочу остаться рядом с ним.

Элиас издает глубокий стон, когда наши Тени соединяются. Ощущение настолько ошеломляющее, что я стону вместе с ним. Это нечто висцеральное, преследующее, завораживающее и до жути неправильное — всё одновременно. Мои бедра сами подаются вверх, навстречу ему. Это что-то настолько первобытное, настолько инстинктивное, чего требует моя Тень, и это пугает меня до усрачки.

Элиас настойчиво втирается в меня, и я издаю еще один стон удовольствия, чувствуя, как наши Тени в экстазе танцуют прямо на поверхности кожи. Он сжимает мои руки сильнее, осыпая поцелуями шею и ключицы, дергая за куртку, чтобы добраться до груди.

Я стряхиваю с себя волну экстаза, поглощающую меня, и пытаюсь оттолкнуть его. Я хочу этого, но моя гордость умрет, если я не заставлю его побороться. Элиас настолько поглощен этим танцем Теней, что, кажется, даже не замечает моих попыток, грубо целуя меня в вырез, расстегивая куртку, пока прохладный воздух не заставляет мои соски затвердеть.

О боги.

Я подаюсь вперед и впиваюсь зубами в его шею — как можно сильнее, снова. Он мгновенно вскрикивает и отстраняется, в его глазах мелькает смятение. На долю секунды мне становится жаль — он выглядит как обычный озабоченный двадцатидвухлетний парень, — но затем он берет себя в руки, и его лицо снова каменеет.

Из глубокого укуса на шее сочится кровь, но я наблюдаю, как она медленно затягивается, а он стирает ее голой ладонью.

Мы сверлим друг друга взглядами долгие, неловкие минуты, пока он наконец не откатывается в сторону и не ложится рядом.

— Я же говорил, — отрезает он.

Я просто киплю. Ему обязательно надо было сейчас это высказать?

— Пошел ты.

Я встаю, отхожу на несколько метров к своему участку травы и ложусь, пытаясь заснуть. Спустя добрых полчаса я слышу, как он встает. Мне хочется закричать и закидать его камнями, но я притворяюсь спящей, потому что, черт возьми, спорить с ним нет никакого смысла.

Я лежу на боку, и он устраивается позади меня, накрывает меня своей курткой, а затем придвигается так близко, что его грудь согревает мне спину. Он обнимает меня, и наши Тени мягко переплетаются там, где соприкасаются наши тела.

Это уже второй раз, когда он отдает мне свою куртку. Уголки моих губ невольно растягиваются в улыбке, прежде чем его тепло убаюкивает меня, погружая в сон.

Могло быть и хуже.

11

ФИНН

ЛАГЕРЬ

Мужчина в черном крепко хватает меня за запястье и прижимает к тыльной стороне ладони какой-то прибор. Он холодный и гладкий. На передней панели — кнопки, а на маленьком экране мечутся точки.

Если я хочу выведать хоть что-то, пустая болтовня — мой единственный шанс. Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь настроиться. Тело трясет от нервной дрожи, которую я никак не могу унять.

— Эй, перестань дрожать, — мужчина сжимает мою руку сильнее, и я морщусь от боли.

— Простите, я просто немного нервничаю, — я запинаюсь и прикусываю губу. — Не могли бы вы… сказать, для чего это нужно?

Может, если я разыграю из себя полного слабака, он проникнется жалостью? Звучит как утопия, учитывая, что они занимаются массовыми убийствами, но почему бы не попробовать.

Человек в маске поднимает на меня взгляд, прищуриваясь.