Вызванный медным свистком монстр напрочь лишался конкретных очертаний, уподобляясь самой воплощенной смерти. Словно туман, Он заполонил собой всё пространство, щеголяя россыпью белых перьев с мутными желтоватыми подпалинами. Его мишень была кристально ясна — тот самый ангел Школы Розы. Стоило противнику спастись бегством, как и эта тварь бесследно растворилась, явно бросившись в погоню. И всё же, даже успев вооружиться запечатанным артефактом из городских хранилищ и примчавшись к месту бойни, Ян Котман на чистых инстинктах ощутил дурноту. Ему почудилось, будто на долгом, неумолимом пути к собственной кончине он внезапно преодолел изрядный отрезок.

Единственный участник, обделенный божественной природой, умудрился выскользнуть из этой зоны еще до прибытия кардинала, и взять его след так и не вышло.

Впрочем, Ян Котман прекрасно знал, кто это такой.

Авантюрист, сумевший пустить в расход «Апостола Желаний» пятой Последовательности, вполне заслуживал того, чтобы досье на него легло прямо на стол «Морского Царя»!

И пускай подобным бумагам редко уделяли пристальное внимание, Ян Котман, в свое время прошедший закалку на ступени «Мореплавателя», намертво впечатал в память нужные сводки.

Переведя тяжелый взгляд на обрыв и созерцая яростно бьющиеся о берег волны, он глухо процедил одно-единственное имя:

— Герман Воробей!

…………

На пустынном клочке суши, затерянном в неведомых водах, у самой кромки прибоя стремительно соткались силуэты Клейна и Азика.

Юноша уже было приоткрыл рот, но облаченный в строгий костюм и цилиндр Азик, чья кожа отливала бронзой, вдруг потемнел карими глазами. Казалось, его взор стал незримым мостом в бездонный, окутанный мертвенной тишиной мир.

Властным жестом правой руки он схватил пустоту, и те самые недоразвитые белые перья мигом сорвались с плоти сыщика, сплелись в плотный комок и послушно легли мужчине прямо в ладонь.

Азику хватило лишь легкого, небрежного сжатия пальцев, чтобы эта гротескная мерзость бесследно испарилась. Белые перья словно пошли на корм тому леденящему, мертвому царству, что таилось в его глазах.

«Мистер Азик, это дело рук того самого медного свистка Спиритического культа!» — первым делом обозначил суть Клейн, после чего пустился в подробные разъяснения: — «Обстановка накалилась до предела. Дабы окончательно смешать им карты, я дунул в мундштук и всучил соответствующее перо гонцу. Вслед за этим всё вокруг накрыло аурой самого Подземного царства. Задерживаться я не стал, мигом сделал ноги, но эта белая поросль всё равно успела пустить корни на моем теле».

Азик, чьи черты лица дышали мягким спокойствием, едва заметно кивнул:

— Я почуял это еще издали.

— Вряд ли перед нами заурядный Потусторонний высших эшелонов. Сдается мне, это побочный ублюдок из проекта Спиритического культа по созданию искусственного бога Смерти.

«Вот оно как… Стало быть, именно поэтому удалось намертво связать боем того ангела из Школы Розы?» — с искренним, мысленным облегчением констатировал Клейн.

Окинув округу беглым взглядом, Азик продолжил:

— Меня еще ждут дела. Это позволит мне вытащить на свет больше осколков памяти.

— Как только покончу со всем, навещу тебя, чтобы забрать тот самый перстень, оставшийся от древнего бога Смерти. Интуиция настойчиво шепчет, что из-за него мне придется наведаться в Бушующее море или на Южный континент.

— Тебе же благоразумнее взять курс на крупные мегаполисы вроде Баклунда или Трира. Там щупальца Школы Розы жестоко обрублены, и они не рискнут разгуливать в открытую. Разумеется, идеальным укрытием стал бы остров Пасу или цитадели иных великих Церквей, вот только подобный шаг сулит совершенно другие, не менее смертоносные проблемы.

Под занавес наставник не удержался от шутки, в точности копируя манеры заправского лоэнского джентльмена. Казалось, именно эта, нынешняя жизнь выжгла в его душе самый глубокий, неизгладимый след. Сколько бы воспоминаний к нему ни вернулось, эти привычки оставались с ним намертво.

«Если память не стерта, пара-тройка десятков лет — лишь жалкая капля в море на фоне тысячелетий. Но начав с чистого листа, двадцати-тридцати лет с лихвой хватит, чтобы вылепить человека заново… Когда мистер Азик окончательно воскресит своё прошлое, не породит ли эта мешанина из совершенно разных жизней раскол личности? Воистину, задачка для умов высочайшего полета… Надо будет при случае подкинуть эту головоломку мисс Справедливости, пусть забросит удочки в Алхимию Психологии…» Погруженный в эти мысли, Клейн с облегчением подметил, что наставник не стал допытываться, какую именно кошку он не поделил со Школой Розы. Переведя дух, юноша спросил:

— Мистер Азик, что вам ведомо о «Матери Древа Желаний»?

Мужчина отрицательно помотал головой:

— До твоего письма я даже не подозревал о Ее существовании.