Дэвид Реймонд был тем самым «Кошмаром», чью душу юноша вызволил из застенков «Ползучего голода». При жизни этот человек служил в рядах Ночных Ястребов, входя в элитный отряд «Красных перчаток». Его последней, самой жгучей тревогой перед уходом в небытие оставалась дочь, Нилу Реймонд. Он до смерти терзал себя виной за то, что так и не смог быть рядом, пока она росла, оставив девочку сиротой при живом отце сразу после гибели матери. И Клейн тогда клятвенно пообещал: выпадет шанс — он непременно заглянет в этот дивный прибрежный городок, дабы воочию удостовериться, как сложилась её судьба.

Наведя предварительные справки, сыщик уже успел в общих чертах обрисовать для себя картину ее жизни. Окончив грамматическую школу, девушка благополучно устроилась в «Фонд заботы о женщинах и детях» при Церкви Богини Вечной Ночи. Ее недельное жалованье достигало весьма солидных двух фунтов и десяти сулей, что делало ее предметом жгучей зависти всей округи.

Ко всему прочему, ей досталось наследство от отца-«коммерсанта». О точных цифрах никто не ведал, но по местным меркам она жила на порядок богаче подавляющего большинства представителей среднего класса.

Как правило, девицы со столь внушительным приданым подходят к выбору супруга с параноидальной осторожностью, бесконечно перебирая и придирчиво оценивая ухажеров, отчего частенько засиживаются в девках. Однако Нилу, проработав всего год, решительно пошла под венец, выскочив замуж за некоего правительственного клерка.

Поскольку оба супруга истово веровали в Богиню Вечной Ночи, она не стала брать фамилию мужа. Так и оставшись Нилу Реймонд, девушка преспокойно жила в отчем доме под номером шестьдесят семь по улице Красного Платана, даже не помышляя о переезде.

Услышав ответ гостя, горничная суетливо попросила его обождать и скрылась в недрах гостиной, дабы доложить о визитере.

Вскоре к дверям неспешно подошла леди, облаченная в уютное домашнее платье. Ее темные волосы и лазурные глаза, вкупе с чуть вытянутым, худощавым лицом и весьма тонкими, приятными чертами, до боли напоминали облик покойного Дэвида Реймонда.

— Добрый вечер, сэр. Я дочь Дэвида Реймонда, Нилу. Позвольте полюбопытствовать, когда именно вы свели знакомство с моим отцом? — учтиво, но с явным, нескрываемым подозрением спросила она.

Клейн изящно приподнял шляпу и мягко улыбнулся:

— Наши пути пересеклись в море. Минуло уже несколько лет.

Нилу смерила собеседника настороженным взглядом и проронила:

— Быть может, эти вести до вас так и не дошли, но его уже нет в живых.

Клейн ответил тяжелым, сокрушенным вздохом:

— Я знаю. Мы познакомились как раз во время той самой катастрофы. Перед концом он успел обронить пару слов. Поначалу я не придал им особого значения, но шли годы, и мысль о том, что вы обязаны это услышать, не давала мне покоя.

— Вот как? — едва слышно прошептала девушка. Помедлив секунду, она отступила в сторону: — Прошу, проходите. Вы не против, если мой супруг тоже поприсутствует при разговоре?

— Это всецело зависит от вашего решения, — с обезоруживающей откровенностью отозвался Клейн.

Коротко кивнув, Нилу провела гостя прямиком в кабинет. Ее супруг — мужчина абсолютно заурядной наружности, но с интеллигентной, мягкой выправкой, отложил газету и проследовал за ними.

Когда все расселись, Клейн окинул долгим взглядом супружескую чету, устроившуюся напротив на диване, и, тщательно взвешивая слова, начал:

— Мистер Дэвид Реймонд в свое время пережил чудовищную трагедию. В одночасье он лишился и отца, и матери, и жены, и всех своих братьев с сестрами.

Нилу, не изменившись в лице ни на йоту, сухо кивнула:

— Мне это известно.

Сыщик выдержал короткую паузу и продолжил:

— Для всего мира он носил маску коммерсанта, однако на деле денно и нощно шел по следу тех самых ублюдков, что были повинны в той кровавой бойне.

— Я в курсе, — всё так же безучастно, ровным тоном ответила девушка.

Клейн внимательно посмотрел на нее и добавил:

— Он отдал этой вендетте всего себя, без остатка. И ему было невыносимо горько от того, что он так и не смог быть рядом с вами. Он терзал себя за то, что, лишившись матери, вы, по сути, потеряли и отца.

Нилу застыла в глухом молчании ровно на секунду, после чего выпалила с пугающей скоростью:

— Я знаю!

Взгляд Клейна скользнул по корешкам ветхих фолиантов на полках. Беззвучно вздохнув, он проронил:

— Он сказал, что его величайшей, самой заветной мечтой было воочию узреть, как вы под благословением Богини пойдете под венец, совьете собственное семейное гнездышко и больше никогда не будете одиноки. Сдается мне, сейчас его душа наконец-то обрела долгожданный покой.

Взгляд Нилу медленно, дюйм за дюймом, соскользнул с лица сыщика. Ее губы приоткрылись, но лишь спустя две долгие, звенящие секунды она выдавила:

— … Я знаю.

Клейн слегка подался вперед. Сцепив пальцы в замок, он произнес:

— Он предчувствовал, что может сложить голову в море. И просил передать: его гибель — не более чем нелепая случайность. Все до единого убийцы уже понесли заслуженную кару, так что питать в сердце ненависть больше нет нужды.

— А еще просил сказать… сказать, что безумно вас любит. И что ему невыносимо жаль.