Проносясь мимо того самого места, где ранее без чувств рухнул «Адмирал Крови» Сеньор, Клейн остолбенел: корсар бесследно испарился!

В этом всепоглощающем хаосе, где помощи ждать было неоткуда, изрядно покалеченный «Мстительный дух», не способный даже удерживать бестелесную форму, попросту сквозь землю провалился!

Не сбавляя хода, Клейн бегло окинул взглядом землю и приметил россыпь темно-алых капель, отливающих мерзким, зеленоватым свечением. Кровь щедро окропила именно тот пятачок, куда ранее вывалился «Дневник путешествий Гросселя»!

«Быть того не может… Кровь пиратского адмирала брызнула прямо на переплет фолианта? И из-за этого книга его сожрала?» — сурово сдвинув брови, юноша резонно рассудил, что вряд ли это сулит что-то хорошее.

Он всерьез опасался, что цепные псы «Матери Древа Желаний» — святые да ангелы — смогут взять его след, опираясь на запертого в недрах «Дневника путешествий Гросселя» Сеньора!

И всё же, выбросить книгу прямо сейчас было чистой воды самоубийством. Лишившись этого непробиваемого щита посреди поля боя, где с небес в любую секунду могли обрушиться смертоносные осколки и ударные волны, Клейн ни на йоту не верил, что его природного везения хватит для выживания.

«…Как только выберусь из этой мясорубки, нырну внутрь духовным телом и выжгу эту занозу с корнем!» В вихре этих мыслей Клейн, не сбавляя темпа, резким движением носка ботинка подковырнул пропитанную кровью Сеньора землю. Взметнув ком грязи в воздух, он ловко перехватил жалкую горстку свободной рукой.

Этот образец был жизненно необходим для того, чтобы в будущем безошибочно запеленговать местоположение «Адмирала Крови»!

Топ-топ-топ!

Клейн виртуозно петлял змеей, намертво прикрывая макушку «Дневником путешествий Гросселя» и то и дело корректируя курс, опираясь на обостренную интуицию и предчувствие угрозы.

Этот древний фолиант играючи отражал шальные разряды молний, принимал на себя капли кислотного дождя, способного разъесть камень, и наглухо отсекал пугающие, леденящие кровь взоры свыше. Благодаря этой броне юноша благополучно прорвался сквозь мертвую, иссохшую чащу и добрался до самого края утеса.

И в этот самый миг всё вокруг внезапно погрузилось в кромешный мрак. То была не та темнота, что предвещает ливень, и не банальное отсутствие луны со звездами. Это была абсолютная, звенящая тишина, насквозь пропитанная тошнотворным смрадом разложения.

Со всех сторон — то вблизи, то вдали, то сверху, то снизу — накатывал безумный, инфернальный шепот. А высоко в воздухе раздавалось чье-то тяжелое, размеренное дыхание.

Страдающий от приступа никтофобии Клейн забился в крупной дрожи. Даже помыслить о том, чтобы вскинуть голову и поглядеть на небеса, было сродни пытке. Лишь в коротких вспышках молний он успел подметить, как поблизости, кружась в воздухе, падают несколько белых перьев, испачканных мутными желтоватыми пятнами жира.

С силой оттолкнувшись правой ногой, он рыбкой сиганул с обрыва. Стремительно падая вниз, юноша наконец-то вырвался из объятий этого жуткого мрака, навстречу дневному свету.

А затем благополучно угодил в распахнутую, словно давно поджидающую его пасть.

Исполинская глотка была напрочь лишена зубов. Наглухо захлопнувшись, тварь погрузилась в океанские пучины и, строго следуя заготовленному плану, резво поплыла в сторону рифов за пределами острова Синей Горы.

Это был тот самый гигантский морской левиафан, чью спину венчали шестнадцать плавников.

Оказавшись в абсолютной, беспросветной тьме чужого желудка, Клейн на чистых инстинктах порывался свернуться в клубок и беспомощно дрожать от страха. Однако титаническим усилием воли он всё же взял эмоции в узду и выудил загодя припасенную против «Мстительного духа» Потустороннюю характеристику «Жреца Света».

Она осталась от того самого бедолаги, чью душу ранее выплюнула перчатка.

Напоминающая прозрачный кристалл характеристика тут же залила пространство первозданным, кристально чистым светом, вмиг разогнав терзающий Клейна леденящий ужас.

Юноша уже было вознамерился обдумать дальнейшие шаги: стоит ли просто дожидаться развязки или попытаться предпринять хоть что-то, как вдруг почувствовал легкий, назойливый зуд на тыльной стороне ладони.

Поспешно опустив глаза, он с содроганием узрел: поры на коже расширились, и из них стремительно поперла густая белая поросль.

Этот мерзкий пух рос прямо на глазах, грозя вот-вот превратиться в самые настоящие перья!

Вслед за этим Клейн физически ощутил, как зуд нестерпимо расползается по всему телу!

Тварь, которую он вытащил тем медным свистком, и впрямь оказалась дьявольски опасной! Клейн, будучи тертым калачом в подобных передрягах, пулей вскочил на ноги. Прямо в нутре левиафана он отчеканил четыре шага против часовой стрелки, едва слышно бормоча мантру.