Едва она вскинула левую руку, как две златовласые, красноглазые головы со свистом метнулись обратно, безупречно приземлившись на ровный срез шеи. Оставшиеся же две головы продолжили яростно терзать исполинского черного младенца с иссохшей, покрытой уродливыми складками кожей.

Стоило плоти на срезе шеи прийти в движение и намертво срастись с двумя головами, как ее фигура стремительно раздалась вширь. Посланница в одночасье уподобилась монументальному готическому замку, по чьим стенам вились затейливые орнаменты, лозы и барельефы. Весь ее облик источал невыразимую, первобытную и еретическую скверну, на которую нельзя было взирать напрямую.

Клейн наглухо зажмурился и намертво прикрыл лицо «Дневником путешествий Гросселя», щедро вливая в книгу свою духовность. Но даже этот барьер оказался не в силах полностью отсечь губительное влияние: юношу била крупная, неконтролируемая дрожь, а кожа покрылась россыпью жутких, вздувшихся пупырышек.

И лишь сейчас он с кристальной ясностью осознал: побочным эффектом от недавнего применения «Похоронного звона» стала банальная боязнь темноты.

В течение ближайших шести часов никаких новых слабостей на его голову не обрушится.

«Хвала небесам, эту слабость просто невозможно побороть, но это отнюдь не значит, что я на краткий миг напрочь лишаюсь способности сопротивляться…» — отчаянно зажмурившись, подумал Клейн, пока по его щекам неудержимым потоком катились слезы.

Впрочем, ломать голову над этой напастью ему было недосуг. Обстановка на поле боя стремительно скатилась в фатальный, смертоносный хаос.

'Тот ублюдок, что только что пытался прорваться сюда, явно превосходит по мощи «Морского Царя». Держу пари, это настоящий ангел. Вот только состояние у Него, видать, оставляет желать лучшего: Он так и не явил свое истинное тело, решив ударить исподтишка, опираясь на мир духов…

Неужто банально не успевал добраться вовремя и был вынужден прибегнуть к такому фокусу? Какое счастье, что «Оранжевый Свет» загодя подкинул мне то предостережение. Промешкай я еще хоть секунду, последствия были бы немыслимыми!' — мысли вихрем проносились в голове юноши. Первым и самым логичным порывом было воспользоваться суматохой, дать деру и разорвать дистанцию.

Однако он прекрасно понимал: слепое, неподготовленное бегство таит в себе ничуть не меньшую угрозу.

«Вздумай этот ангел из Школы Розы свернуть атаку и втянуть руку обратно, у „Морского Царя“ Яна Котмана не найдется ни малейшего резона преследовать Его. Ведь перед ним не заурядный святой, которого можно играючи взять в оборот. При таком раскладе одной лишь госпоже посланнице Рейнетт Тинекер ни за что не удержать врага, и тогда эта тварь вновь сядет мне на хвост! Нужно во что бы то ни стало подкинуть Ему проблем, намертво связать боем хотя бы ненадолго, а уж я под шумок выскользну за пределы акватории острова Синей Горы!» Обуздав панику, Клейн принялся действовать строго по заготовленному плану. Намертво прикрываясь «Дневником путешествий Гросселя» и спрятав револьвер «Похоронный звон», он ушел в серию перекатов, благополучно добравшись до валяющегося железного портсигара.

Легким касанием пальца он рассеял Стену Духовности. Откинув крышку, юноша резким взмахом вытряхнул пропитанную скверной «Истинного Творца» перчатку «Огниво» прямо в воздух, швырнув ее точнехонько в эпицентр угрозы!

Следом, надежно прикрыв голову «Дневником путешествий Гросселя» и распахнув глаза, сыщик выудил медный свисток.

То был вовсе не артефакт Азика. Это был свисток Спиритического культа, который он давным-давно раздобыл в Баклунде у одного незадачливого любителя мистики. Вещица являлась наследием восставшего из мертвых адепта секты.

В свое время Клейн уже раскидывал карты на то, чем обернется попытка подуть в этот мундштук и передать письмо. И вердикт был кристально ясен: затея таит в себе запредельную, фатальную опасность!

И сейчас он твердо вознамерился столкнуть лбами две «фатальные опасности», чтобы в этом абсолютном, ревущем хаосе выкроить себе шанс на спасение!

Молниеносно поднеся артефакт к губам, он с силой выдохнул. Включенное духовное зрение, чей взор благоразумно не поднимался ввысь, тут же выхватило вынырнувший из пустоты жуткий череп. Тварь щеголяла тремя мутными, словно у дохлой рыбы, глазами, а вокруг ее костяка плотным кольцом извивались черные, членистые щупальца.

Не медля ни мгновения, Клейн сунул прямо в лапы этому жуткому гонцу белое перо — еще одно наследие того самого восставшего мертвеца.

Дожидаться, пока вестник испарится, юноша не стал. До предела напряг мышцы, размахнулся и с силой швырнул медный свисток высоко в небо, прямо в пасть надвигающейся угрозе.

Покончив с этим, он сноровисто припрятал пустой железный портсигар. Уйдя в очередной перекат, сыщик пружинисто вскочил на ноги и пулей помчался в сторону обрыва. На бегу он ни на секунду не вскидывал головы, безостановочно петлял и вилял, до смерти боясь даже краем глаза зацепить творящуюся в небесах чертовщину и не смея притормозить ни на миг!