А потому Клейн виртуозно разыграл слабость: напустив на себя вид дезориентированной, всё еще не пришедшей в чувство жертвы, он стал терпеливо дожидаться, пока враг заглотнет наживку.

В обычном бою «Мстительный дух» играючи перемещался сквозь любые зеркальные поверхности, напрочь лишая возможности предугадать точку своего появления. И даже спалив уйму бумаги для бесконечных огненных скачков, сыщик так и не смог бы удержать пирата в критическом радиусе пяти метров. Любая попытка перехватить «нити духовного тела» срывалась бы, едва успев начаться.

Ради этого юноша и решился на столь дерзкую авантюру. Он вознамерился заманить противника в хитроумный капкан, дабы молниеносно покончить со схваткой и ретироваться к спасительному утесу.

Заметив, что добыча под градом ментальных ударов окончательно впала в ступор, Сеньор без малейших колебаний сгустил свою потустороннюю ауру.

В зрачках Клейна тут же стремительно соткался силуэт «Адмирала Крови» — пропорционально уменьшенный, но кристально, пугающе четкий.

И это вовсе не походило на обычное отражение: казалось, крошечные фигурки пирата в буквальном смысле ожили внутри чужих глаз!

В ту самую секунду, когда одержимость «Мстительным духом» должна была вот-вот увенчаться успехом, облаченный в изодранные, пропахшие гарью лохмотья Клейн слегка изогнул спину и неспешно, с изяществом учтивого джентльмена, отвел левую руку в сторону, словно приглашая: «Прошу».

«Ползучий голод», всё так же источающий дикую смесь зловещей скверны и благородного величия, грубой, первобытной мощью исказил истинную цель «Адмирала Крови».

А поскольку недавняя ледяная аура щедро усеяла всю округу кристально чистым инеем и замерзшей коркой, эти поверхности стали безупречным аналогом зеркал!

На тонкой, промерзлой глади льда вынырнула фигура Сеньора в его неизменной треуголке. Лицо корсара перекосило от неподдельного, искреннего ошеломления.

В этот миг «Ползучий голод» вновь сменил личину, налившись густым, непроницаемым мраком, а с губ Клейна сорвалось пропитанное мерзкой скверной слово на демоническом языке:

— Медлительность!

Изготовившийся было нырнуть в очередное зазеркалье Сеньор мгновенно окоченел. Его силуэт бесконтрольно проступил в реальном мире, а движения налились пугающей, вязкой тяжестью — попытка побега с треском провалилась.

Прекрасно осознавая, что использовать «Медлительность» дважды подряд невозможно, Клейн заставил перчатку на левой кисти покрыться мертвенной бледностью с легким зеленоватым отливом.

«Живой мертвец»!

Морозная хватка, сковавшая землю, вмиг ужесточилась. Свирепая стужа стремительно доползла до Сеньора, и его заторможенное тело, начиная с самых кончиков сапог, начало дюйм за дюймом обращаться в цельную, монолитную ледяную скульптуру.

Зная, что «Мстительные духи» обладают завидной сопротивляемостью к холоду, Клейн не стал терять ни секунды. Потратив ровно одно мгновение, он превратил «Ползучий голод» в сияющий артефакт, словно отлитый из чистого золота.

Клубящаяся в его глазах паутина призрачных черных нитей бесследно испарилась, уступив место двум ослепительным серебристо-белым разрядам молний, что с треском вырвались из самой глубины его зрачков.

«Дознаватель», «Ментальный прокол»!

Будь Сеньор в здравом уме и полной боевой готовности, его слитая воедино с духом плоть лишь слегка поморщилась бы от подобного удара, а то и вовсе обрушила бы отдачу на самого атакующего. Но сейчас, едва вырвавшись из пут оцепенения и всё еще замурованный во льду, он был вынужден принять эту незримую, разящую стрелу прямо в обнаженное астральное тело!

Разум корсара словно насадили на вертел и безжалостно, с садистским хрустом провернули внутри черепа. Всепоглощающая агония волной прокатилась по венам, на краткий миг лишив его последних крох рассудка.

И когда пират наконец-то очнулся, лихорадочно готовясь к серии скачков ради спасительной дистанции, стоящий напротив суровый авантюрист вновь разомкнул губы:

— Медлительность!

«Ах ты ж дрянь…» — движения «Адмирала Крови» Сеньора вновь налились пугающей, свинцовой неповоротливостью. Следом, как по нотам, на него обрушилась вторая, не менее сокрушительная волна из ледяного плена и «Ментального прокола».

Едва он с горем пополам сбросил эти оковы, как черноволосый, кареглазый Герман Воробей с абсолютно каменным лицом раскрыл рот в третий раз:

— Медлительность!

Душу Сеньора затопил дикий, удушающий коктейль из слепой ярости и глухого отчаяния, после чего он вновь провалился в этот бесконечный, садистский цикл.

А Клейн, раз за разом, комбинация за комбинацией загоняющий врага в угол, уже давно исподволь нащупал и принялся дергать за «нити духовного тела» пиратского адмирала.