Пока он лихорадочно рылся в чертогах разума, его взгляд зацепился за фигуру в капюшоне: та выудила из кармана леденец кофейного цвета, закинула его в пасть и принялась с громким хрустом разгрызать лакомство.

Получив утвердительный ответ, Оделл со своим спутником не стали задерживаться. Всё в той же гробовой тишине они проследовали к лестнице и неспешно поднялись на второй этаж.

Денил с колоссальным облегчением выдохнул. Поймав на себе пытливый, задумчивый взгляд Клейна, он вполголоса пояснил:

— Это Оделл. Авантюрист, что ходит под началом хозяина «Рассвета».

«Вспомнил… „Серебряная Гадюка“ Оделл! Тот самый скользкий тип, который на каждом углу божится, будто служит самой „Королеве Мистики“, хотя ни одна живая душа не может этого подтвердить. Нужно будет при случае закинуть удочку леди Отшельник… В прошлый раз его имя всплывало в порту Дамира, где он водил дружбу со стариной Куинном, куратором разведки „Адмирала Крови“… Впрочем, последний уже благополучно кормит рыб стараниями господина Повешенного…» — Клейн молниеносно связал все концы воедино и, тщательно взвешивая слова, спросил:

— А кто этот второй?

— Одному дьяволу известно, — Денил равнодушно пожал плечами, после чего повернулся к своим людям, отдавая команды стряпать фальшивые метрики и добывать билеты.

Глава 722 Неспокойная ночь

Поскольку «Серебряная Гадюка» Оделл не числился в рядах пиратов, слухи о нем ходили самые разные, и отделить правду от вымысла было решительно невозможно. Клейн отвел взгляд от лестничного пролета, подошел к барной стойке и, облюбовав свободное место, легонько постучал костяшками по столешнице:

— Кружку Зархи.

Это было местное солодовое пиво, которое стоило на порядок дешевле южно-уэльского, завозимого прямиком с Северного континента.

— Три пенни, — бармен, окончательно сбросив с себя оцепенение недавней тишины, подхватил перевернутый вверх дном стакан.

Публика в баре тоже мало-помалу зашевелилась. Под тусклым светом газовых рожков по залу прокатился гул перешептываний: выпивохи гадали, с какой стати «Серебряная Гадюка» раскошелился сразу на десяток билетов.

— Ему стопроцентно сели на хвост! Три посудины и десяток билетов — идеальная дымовая завеса, чтобы ищейки голову сломали, гадая, на какой именно рейс он взойдет! — безапелляционно заявил некий бандит с закатанными рукавами, обнажающими татуировки. Судя по всему, этот эксперт опирался на собственный богатый опыт двукратного успешного побега.

В ответ один из авантюристов, глушащий крепкое Леранчи, лишь презрительно фыркнул:

— Ни черта ты не знаешь об Оделле. Будь его замыслы столь примитивны, он бы сроду не удостоился прозвища «Серебряная Гадюка».

— Готов биться на что угодно: они не ступят на борт ни единого судна из тех, на которые куплены билеты!

— Железобетонно можно утверждать лишь одно: их истинная цель — порт Притц.

Услышав это, другой искатель приключений с сомнением покачал головой:

— Вполне вероятно, что и сам порт Притц — лишь очередная искусная обманка.

Татуированный бандит на мгновение опешил от таких раскладов, но, не желая сдавать позиции, упрямо возразил:

— Да если послушать вас, то Оделл наверняка просчитал, что вы додумаетесь до таких выводов! А значит, он действительно нацелился на Притц и стопроцентно сядет на одну из тех трех посудин!

Оба авантюриста уже приоткрыли было рты для едкого ответа, но, поразмыслив пару секунд, внезапно осознали: а ведь в этой извращенной логике кроется немалая доля истины. Мужчины так и застыли в глухом ступоре, не найдясь с ответом.

Этот триумф привел бандита в такой неописуемый восторг, что он одним махом, залпом осушил остатки своего крепкого пойла.

Клейн же, лениво потягивая Зарху из кружки, меланхолично грел уши, коротая время в ожидании своих свежеиспеченных фальшивых метрик и теневого билета на паром.

«Ждать еще целых три четверти часа… Искренне уповаю, что обойдется без сюрпризов, и таверна не потонет в очередном кровавом хаосе…» — мысленно взмолился сыщик, беззвучно очертив на груди контур Алой Луны.

Светло-желтое пиво в стакане убывало черепашьими темпами. Юноша то и дело бросал тоскливые взгляды то на настенные часы, то на входную дверь, отчаянно желая, чтобы время хоть немного ускорило свой бег.

Спустя полчаса с небольшим тяжелые створки таверны с оглушительным грохотом распахнулись настежь, впустив внутрь пронизывающий ночной сквозняк.

«Да быть того не может…» — уголок губ Клейна предательски дернулся. Титаническим усилием воли подавив рвущуюся наружу горькую усмешку, он вполоборота развернулся к источнику шума.

На пороге выросли пятеро. Во главе отряда стоял мужчина лет сорока с небольшим — жгучий брюнет с карими глазами и суровыми, словно рублеными из камня чертами лица, выдающими в нем стопроцентного лоэнца.