«Что ты задумал⁈ Прекрати так скалиться!» Даница внезапно прошиб леденящий страх, и он судорожно начал скрести по сусекам остатки былой храбрости, готовясь к отпору.

— Снимай парик, — ледяным тоном скомандовал Клейн.

«А?» — Даниц впал в ступор, но всё же нехотя, медленными движениями стянул с макушки фальшивую шевелюру.

Клейн выудил из потайного кармана флакон со специфическим гидролатом и протянул его пирату:

— Оттирай брови и смывай грим.

Это было то самое паранормальное «средство для демакияжа», которое он сварганил для своей клоунской личины еще до возвышения в ранг «Безликого». К слову, именно этот состав сослужил ему отличную службу во время облавы на «Мстительного духа» из Школы Розы.

Ныне Клейн в подобных притирках совершенно не нуждался, однако выбросить флакон так и не поднялась рука.

«…» — Даниц совершенно потерял нить происходящего. Впрочем, пока этот психопат не перешел к прямому рукоприкладству, пират благоразумно решил не доводить дело до точки невозврата. Послушно выполнив приказ, он смыл всю фальшь с лица, явив миру свой истинный облик.

Забрав металлический флакончик, Клейн распахнул створку, впуская в каюту тугой, пронизывающий шквал соленого морского ветра.

— Вставай сюда. Лицом к океану, — ткнув пальцем прямо перед открытым окном, велел он «Пылающему» Даницу.

Пират, разрываясь между глухим непониманием и жгучей настороженностью, подошел к подоконнику и уверенно застыл на месте.

Окинув его оценивающим взглядом, Клейн холодно процедил:

— У тебя два пути. Либо ты сам перелезаешь за борт и картинно повисаешь на виду у всех, либо я беру тебя за шкирку и вывешиваю туда насильно.

— Да что ты, черт возьми, удумал⁈ — на одних инстинктах выпалил Даниц.

Сыщик вновь расплылся в своей фирменной, леденящей душу радушной улыбке:

— Хочу продемонстрировать твою тушку той пиратской братии. Сдается мне, физиономии четвертого боцмана «вице-адмирала Айсберг» с лихвой хватит, чтобы они поджали хвосты и дали по тапкам.

— Нет, только не это! — на одних инстинктах пошел в отказ Даниц.

Пират кристально ясно представлял, к каким выводам придет пиратская банда «Красный Череп», заприметив его тушку: либо «Пылающий» Даниц попал в плен, а значит, на борту засел воистину пугающий монстр, либо же эта посудина уже находится под колпаком у «вице-адмирала Айсберг», и остальным корсарам лучше держаться от нее подальше.

«И именно то, в какой позе меня вывесят, и определит ход их мыслей…» — с горькой обреченностью осознал боцман.

Улыбка Клейна сделалась еще более лучезарной и дружелюбной:

— Поверь, со мной чертовски легко поладить. Истинно так, нужно лишь в точности исполнять мои приказы.

В это самое мгновение Даница вновь окатило той самой леденящей душу, всепоглощающей жаждой чужого голода. Ему почудилось, будто в любую секунду от его плоти и самой души могут заживо, с чавканьем оторвать изрядный кусок.

Взвесив риски ровно за секунду, пират примирительно вскинул руки и, скрипнув зубами, выдавил вымученную усмешку:

— Я сам.

Сгорая от ярости и унижения, Даниц развернулся и полез в распахнутое окно. Полагаясь на выкованные годами морской жизни баланс и первобытную силу, он уперся локтями в подоконник и надежно повис снаружи, за бортом лайнера.

— Даже не думай рыпаться. Терпением я отнюдь не отличаюсь, — в противовес мягкому, вкрадчивому тону, лицо Клейна заледенело.

Фух… Даниц титаническим усилием воли подавил жгучий порыв просто разжать руки и камнем рухнуть в океан.

Тем временем на палубе далекого пиратского корабля матрос, неотрывно пасущий «Белый Агат» в подзорную трубу, торопливо доложил «Морскому Волку» Джонсону:

— Кэп, там какой-то спятивший придурок вывалился из окна и висит на руках!

Джонсон на долю секунды опешил, после чего вскинул собственную трубу, прильнув к окуляру.

Отыскать того самого чудака труда не составило: мишень на фоне белого борта выделялась чересчур уж откровенно и броско.

«Погодите-ка… Да это же „Пылающий“ Даниц!» Бровь Джонсона нервно дернулась — он безошибочно узнал болтающегося на ветру бедолагу.

«Какого дьявола он забыл на „Белом Агате“? К чему этот цирк с вывешиванием за борт? Неужто этот лайнер — дичь самой „вице-адмирала Айсберг“?» — прокрутив в уме ворох тревожных вопросов, «Морской Волк» принял единственно верное решение.

Вскинув правую руку, он гаркнул:

— Свистать всех наверх! Руби концы, немедля уходим из этих вод!

…………

В триста пятой каюте Клевис, намертво стиснув рукоять револьвера, застыл у окна, готовый в любую секунду встретить абордажную команду.

Перепуганное семейство Донны даже не подумало расходиться по своим комнатам. Сбившись в кучу прямо в гостиной, они ни живы ни мертвы дожидались первых артиллерийских залпов. Сесиль и еще один телохранитель, Тиг, неотступно несли вахту подле нанимателей, не ослабляя бдительности ни на йоту.