«Стало быть, он не горит желанием непременно пустить меня в расход. Выходит, нынешнюю заварушку вполне можно уладить словами… А вот если я сейчас дам деру, это только подольет масла в огонь…» Мысли в голове «Пылающего» Даница неслись вскачь. Опираясь на богатый багаж выживания, корсар титаническим усилием воли обуздал рвущиеся в бегство ноги и застыл на месте, изо всех сил стараясь выглядеть расслабленно и естественно.

Клейн шаг за шагом приблизился к нему вплотную и, расплывшись в вежливой улыбке, произнес:

— Доброе утро. Вот мы и встретились вновь.

От этой теплой, безукоризненно джентльменской улыбки Даница почему-то пробрал леденящий озноб. Криво дернув уголком губ, он выдавил:

— Доброе.

Клейн, безупречно вжившись в роль, заставил свое лицо медленно, дюйм за дюймом, заледенеть:

— Зачем поднялся на борт?

— Плыву на архипелаг Ротсид, — безропотно, словно нашкодивший юнец, ответил «Пылающий» Даниц, который и сам был весьма прославленным пиратом.

— С какой целью? — ровным, лишенным интонаций голосом продолжил допрос сыщик.

Даниц натянуто рассмеялся:

— Жду приказов от нашего капитана. Возможно, подкинет какую-нибудь работенку.

«Наверняка сейчас вышвырнет меня на берег. Как ни крути, а корсар на пассажирском судне — это ходячая пороховая бочка…» — отчитавшись, Даниц принялся мысленно прикидывать дальнейший расклад.

Для него подобный исход был бы просто манной небесной — в худшем случае он просто выбросит деньги за билет на ветер.

Клейн погрузился в глухое молчание, и от этой гнетущей тишины у пирата волосы на затылке встали дыбом.

Выдержав тяжелую паузу секунд в пять-шесть, юноша наконец разомкнул губы:

— Какая каюта?

— Первый класс, номер триста двенадцать, — Даниц торопливо вскинул зажатый в руке билет на уровень глаз.

Опускать взор он не смел, до смерти боясь, что этот психопат воспользуется моментом для внезапного удара.

Клейн едва заметно кивнул:

— Комната для прислуги имеется?

— Имеется, — на чистых инстинктах выпалил «Пылающий» Даниц, впав в полнейший, беспомощный ступор. Он ума не мог приложить, к чему клонит этот безумец.

В следующую секунду он услышал, как собеседник тоном начальника невозмутимо произнес:

— Ты будешь спать там.

«А? Что? Мне спать в каморке для прислуги? Разве он не собирался вышвырнуть меня с корабля?» Даниц остолбенел и непроизвольно ляпнул:

— С какой стати?

Клейн смерил его коротким, ледяным взглядом и процедил одно-единственное слово:

— Заложник.

«Заложник? Решил, что я пробрался на борт как лазутчик, чтобы облегчить захват „Белого Агата“ моей пиратской братией, вот и вздумал сделать из меня живой щит? А ведь логично. Если дело и впрямь пахнет абордажем, то мой пинок с трапа ничуть не спасет судно от нападения. Куда разумнее держать под рукой пленника для торгов… Дерьмо, как же я ненавижу таких надменных, ледяных ублюдков, не способных изъясняться по-человечески! Вечно цедят по слову-два или обрывают фразы на полуслове, а ты стой и ломай голову, что они там себе нафантазировали! Да если бы… если бы я не был так железобетонно уверен, что он размажет меня по палубе, я бы и близко к этому психопату не подошел! И с какого перепугу я вчера вообще решил, что мы с ним сойдемся характерами? Я явно рехнулся…» — Даниц аж зубами заскрежетал от злости, мысленно проклиная себя.

— Ладно, — с тяжелым, обреченным вздохом сдался он.

— Веди в свою каюту, — велел Клейн, безупречно удерживая отшлифованный до блеска образ Германа Воробья.

Фух… Подхватив саквояж, «Пылающий» Даниц с явной неохотой повел это чудовище в человеческой коже в нутро корабля. Поднявшись на верхнюю палубу, они остановились перед дверью номера триста двенадцать.

Распахнув створку, Клейн бегло оглядел апартаменты и мгновенно констатировал: эта роскошь не шла ни в какое сравнение с тесными каморками второго класса.

Просторная гостиная квадратов на тридцать, примыкающая к ней хозяйская спальня и целых три комнатушки для прислуги. Добавьте к этому собственную уборную, полноразмерный платяной шкаф и массивный письменный стол красного дерева.

Даниц бросил багаж, покосился на коморку для слуг и вдруг сообразил одну критически важную деталь:

— И что, главная спальня так и будет пустовать?

Едва вопрос слетел с его губ, как он уже знал ответ.

— Она моя, — с изящной, интеллигентной улыбкой изрек Клейн.

«Так и знал… Чтобы держать меня на коротком поводке…» — Даница вновь окатило волной беспросветного уныния.

Клейн сделал пару шагов по мягкому ковру и, указав тростью на дверь, скомандовал:

— За мной. Спускаемся.

— … Как скажешь, — Даниц в очередной раз растерялся, совершенно не представляя, что этот психопат замышляет на сей раз.

Причудливая пара из авантюриста и прославленного пирата быстро добралась до сектора второго класса, остановившись перед изначальной каютой Клейна.

Распахнув дверь, сыщик даже не подумал переступать порог. Кивком указав внутрь, он бросил Даницу:

— Собери всё со стола в саквояж.