«Чего⁈ Собрать? Я должен паковать твои шмотки⁈» Даниц впал в полнейший, невообразимый ступор.

В следующее мгновение кровь яростно ударила ему в голову:

«Я, „Пылающий“ Даниц, четвертый боцман „вице-адмирала Айсберг“, прожженный корсар, чья голова тянет на три тысячи фунтов! И этот ублюдок смеет помыкать мной, словно жалким лакеем!»

«Моя гордость, мое имя не потерпят столь вопиющего унижения!»

Заметив, что «Пылающий» Даниц застыл соляным столбом и даже не чешется, Клейн одарил его пронзительным, ледяным взором.

Пират рефлекторно содрогнулся.

Шумно втянув воздух, он выдавил из себя улыбку, которая выглядела куда плачевнее горьких слез:

— Сделаю.

Сгорая от обиды, он согнулся в три погибели, втискиваясь в тесную каморку, и принялся сноровисто скидывать разбросанные вещи в саквояж.

И даже без всяких напоминаний со стороны Клейна, укладывал он всё предельно аккуратно — куда бережнее, чем свой собственный багаж.

Покончив с унизительной работой, Даниц подхватил чемодан и, словно побитый пес, поплелся вслед за Клейном обратно на верхнюю палубу.

Всю дорогу его так и подмывало обрушить на спину конвоира смертоносный удар, но в конечном итоге инстинкт самосохранения взял верх над оскорбленной гордостью.

Вернувшись в номер триста двенадцать, Даниц скрипнул зубами и, судорожно сглотнув, спросил:

— Как к тебе обращаться?

— Герман Воробей, — лаконично отозвался Клейн.

«Герман Воробей…» — Даниц мысленно перекатал это имя на языке, поклявшись, что ни за что на свете не забудет сегодняшнего унижения. В будущем он непременно заставит этого ублюдка вкусить ровно то же самое!

«Капитан наверняка мне поможет!» — с жгучей надеждой подумал пират.

Дабы не выходить из образа, Клейн проигнорировал мягкое кресло и небрежно опустился на жесткий деревянный стул.

Откинувшись на спинку и слегка подавшись вперед, он непринужденно сцепил пальцы в замок и обратился к «Пылающему» Даницу:

— Выкладывай всё, что знаешь о прославленных пиратах.

— Их целая уйма, — с явным замешательством отозвался тот.

Он так и стоял столбом, не смея пошевелиться, словно вышколенный лакей.

Уголки губ сыщика медленно поползли вверх:

— Начни с тех, за кого назначена награда покрупнее.

Бросив это, он кивнул на стул напротив:

— Садись.

Даниц с облегчением выдохнул и поспешно плюхнулся на сиденье.

Внезапно мелькнула мысль, что этот тип не так уж и плох — по крайней мере, соизволил предложить ему сесть.

…………

Ту-у-у!

Под протяжный гудок «Белый Агат» покинул гавань и вышел в бескрайние просторы океана. Делая по тринадцать узлов, к полудню судно отмахало приличное расстояние.

Сорвавший голос и отчаянно жаждущий смочить пересохшее горло «Пылающий» Даниц наконец-то получил дозволение заткнуться. Вооружившись билетом, он повел конвоира на поиски ресторана для пассажиров первого класса.

Заведение отличалось весьма изысканным убранством. В углу заливался соловьем скрипач, а столики были искусно отгорожены друг от друга декоративными ширмами, даря гостям чувство уединенности.

Не успел Клейн сделать и пары шагов, как наткнулся на семейство Донны и Клевиса с его напарницей. Вся их пестрая компания оккупировала здоровенный стол и теперь находилась в предвкушении изысканных яств.

— Дядюшка Воробей! — звонко окликнул мальчуган Дентон. Разделив общую тайну минувшей ночью, он незаметно для окружающих сменил обращение.

Донна же лишь недоуменно хлопнула ресницами, всем своим видом выражая искреннюю растерянность.

Девочка кристально ясно помнила: дядюшка Воробей остановился во втором классе, а значит, ему здесь делать совершенно нечего.

Клейн с улыбкой приветственно взмахнул рукой, после чего кивнул на Даница:

— Он угощает.

— Вот оно что… — Донна с любопытством принялась разглядывать пирата. Лицо этого господина показалось ей донельзя странным, особенно жутко неестественные, словно нарисованные брови.

Клевис отложил нож с вилкой и, выдержав двухсекундную паузу, спросил:

— Твой приятель?

Издав легкий смешок, Клейн скосил глаза на пирата:

— И что же ты им ответишь?

Даниц стиснул зубы, но тут же выдавил из себя лучезарную улыбку:

— Однажды Герман спас мне жизнь.

«Истинно так. А не то он бы уже давно пустил меня в расход и обменял мою голову на звонкую монету…» — мысленно успокаивал себя пират.

Смерив Даница цепким взглядом с ног до головы, Клевис благоразумно не стал больше ничего выпытывать.

Миновав компанию Донны, Клейн облюбовал столик у самого окна.

К ним тут же подскочил услужливый лакей, протягивая меню.