О великий владыка, мой взор уловил за пределами вашей комнаты присутствие некой поистине диковинной вещицы, однако разглядеть ее очертания мне не по силам. Не соизволите ли вы просветить своего смиренного слугу, что это?'

«А эта стекляшка и впрямь сильна. Глазеет сквозь стены, словно рентген. Вот только стоит наткнуться на нечто из высших эшелонов мистики, как зрение мигом сбоит, покрываясь пиксельной мозаикой…» — хладнокровно констатировал про себя Клейн, ровно отозвавшись:

— Кость Вероятностей.

Под аккомпанемент всё того же стрекота Арродес торопливо вывел на призрачной бумаге новые слова:

«А, так это она… О великий владыка, теперь ваш черед спрашивать».

Клейн на долю секунды задумался и произнес:

— И что же ты можешь посоветовать мне насчет этой самой «Кости Вероятностей»?

В этот самый миг тусклый металл приемника словно едва заметно посветлел, напрочь растеряв свою былую зловещую, леденящую ауру. Призрачная лента поползла наружу куда медленнее и обстоятельнее:

'Это до одури мелочная, мстительная и злопамятная дрянь! О владыка, заклинаю вас, сбагрите ее кому-нибудь другому при первой же возможности!

Она соткана из отвердевшей Уникальности Пути «Колеса Фортуны». Вы вправе даровать ее любой «Ртутной Змее», и Они будут бить вам поклоны до скончания веков! Как ни крути, на роль вашего покорного слуги эта тварь категорически не годится.

Аура истончается, и вашему верному, смиренному слуге Арродесу пора откланяться. Напоследок позвольте вновь вознести вам хвалу, о мой великий владыка, доминатор над миром духов. До скорой встречи~'

«„Уникальность“… „Кость Вероятностей“ — это, оказывается, сама воплощенная „Уникальность“ Пути „Монстра“… А ведь я впервые в жизни воочию соприкоснулся с подобной реликвией. И она воистину вселяет первобытный ужас, раз способна играючи перекраивать саму ткань реальности в сухие вероятности… Путь „Монстра“, он же стезя „Колеса Фортуны“… Выходит, божественный престол нулевой Последовательности гордо именуется „Колесом Фортуны“?» Клейн уставился на окончательно умолкший и вернувший себе заурядный вид радиоприемник, на какое-то время напрочь лишившись дара речи.

Ни единой капли алчности к «Кости Вероятностей» в его душе не зародилось. Во-первых, эта дрянь совершенно не вписывалась в его родной Путь «Провидца», обладая при этом поистине чудовищными, смертоносными побочными эффектами. А во-вторых, он до смерти боялся, что если эта злопамятная костяшка задержится у него слишком долго, она неминуемо притянет по своему следу самого «Пожирателя хвоста» Уробороса.

«Зашвырни я эту штуковину в чертоги над серой мглой — даже если туман наглухо ее изолирует и скует печатями, она всё равно рискует превратить это таинственное измерение в слепой генератор случайностей. Того и гляди, грядущие собрания Клуба Таро превратятся в настольную ролевую игру с бросанием кубиков…» Юноше никогда прежде не доводилось препарировать артефакты столь заоблачного, божественного эшелона, а потому он понятия не имел, чем обернется подобная изоляция.

Взвесив все за и против, он постановил: продолжит кошмарить кубик и без лишних приключений доставит его на остров Олави, сбагрив прямо в руки тем мастерам «Школы Жизни», которым по силам удержать его в узде. Что же до того факта, что уровень угрозы этого поручения многократно превышал оговоренный гонорар, Клейн благоразумно закрыл на это глаза. В конце концов, главным кушем во всей этой истории была дружба самого «Змея Судьбы», Уилла Осептина!

…………

Баклунд. Церковь Урожая.

Вампир Эмлин Уайт, поигрывая в пальцах диковинным значком размером с человеческий глаз, мысленно хмыкнул:

'А этот «Мир» та еще зануда. Подумаешь, дельце: смотаться в Северный район, на улицу Пинстер, и выцепить какого-то Ночного Ястреба по имени Леонард Митчелл. Так нет же, надо было трижды разжевать, что у этого типа рыльце в пушку, и он наверняка попытается затянуть меня в сновидение.

Да он в открытую ставит мои таланты под сомнение!'

Вампир плавно поднялся. Облачившись в безупречный фрак поверх кипенно-белой сорочки, он искоса мазнул взглядом по окну.

«Хе-хе, у него свои секреты, у меня — свои. Готов биться об заклад, что лорд Нибайс или кто-то из графов прямо сейчас негласно пасёт меня из тени. Случись какой форс-мажор, они неминуемо вмешаются и прикроют мне спину… Сновидения, значит…» Поразмыслив пару секунд, Эмлин сноровисто выудил россыпь крошечных металлических флаконов. Смешав до краев напитанные духовностью ингредиенты, он играючи сварганил флакончик лазурно-голубого зелья.

Спрятав склянки и свежесваренный эликсир в карман, юноша подхватил шелковый цилиндр, покинул комнату отдыха и, чинно распрощавшись с епископом Утравски, вышел за порог храма.

На часах было только утро, однако небо над Баклундом плотно затянула сизая хмарь, а улицы тонули в жидкой, расползающейся словно вода туманной дымке.

Слегка прищурившись, Эмлин водрузил шляпу на голову и вполголоса пробормотал:

— И всё же солнце бьет по глазам…