Леонард слегка прищурился и склонил голову набок, словно погрузившись в тяжелые раздумья.

Спустя мгновение он тихонько рассмеялся:

— Что ж, раз уж ты явился сюда с этим значком, буду с тобой предельно откровенен.

— В моих руках действительно имеется мистический артефакт, дарующий власть похищать чужие Потусторонние таланты. И он у меня всего один.

— Если желаешь его выкупить — семь тысяч фунтов. И никакого торга.

Семь тысяч фунтов⁈ С какой стати подобная безделушка стоит таких баснословных денег? И пусть расплачиваться предстояло не из собственного кармана, Эмлин всё равно изрядно опешил, едва не растеряв всю свою хваленую вампирскую невозмутимость.

Разум кровососа тут же, на одних инстинктах, принялся переводить эту астрономическую сумму в количество вожделенных кукол и роскошных нарядов для них.

Выдержав пару секунд звенящей тишины, Эмлин выдавил из себя улыбку:

— Мне нужно всё взвесить. Жди ответа на днях.

— Договорились, — уголки губ Леонарда Митчелла едва заметно дрогнули.

Покинув особняк номер семь по улице Пинстер, Эмлин напустил на себя вид полнейшего безразличия, словно ровным счетом ничего не стряслось. Наняв экипаж, он добрался до станции паровой подземки в Северном районе и благополучно доехал до Южного района Баклундского моста.

Сняв цилиндр и бросив прощальный взгляд на снующую по мостовой толпу и проезжающие мимо кареты, вампир издал тихий смешок и уверенно переступил порог Церкви Урожая.

А тем временем снаружи, прямо меж раскидистого уличного дерева и чугунного столба газового фонаря, густая тень внезапно пошла рябью. Из мрака бесшумно вынырнул обладатель смоляных волос и изумрудных глаз — Леонард Митчелл.

Поэт соткался настолько незаметно, что ни один из прохожих даже не повел ухом.

«Прихвостень Церкви Матери-Земли?» — Леонард слегка свел брови на переносице, едва слышно пробормотав себе под нос.

Замерев на месте на пару секунд, он развернулся и покинул улицу Роз, где возвышалась Церковь Урожая.

…………

«Семь тысяч фунтов⁈ Да почему бы ему просто не выйти на большую дорогу с кистенем⁈» — восседающий над серой мглой Клейн, едва услышав отчет «Луны» Эмлина, чуть было не выпалил эти слова вслух.

Помнится, будучи в шкуре Германа Воробья, он уже бросался подобными фразочками. Вот только тогда и сейчас эмоции на душе бушевали совершенно разные.

Опираясь на казенную награду за голову третьего помощника с «Золотой Мечты», «Цветочного галстука-бабочки» Йордсена, Клейн резонно полагал, что красная цена такому мистическому артефакту — тысяч пять, ну, в крайнем случае, с грабительской наценкой — шесть. Кто бы мог подумать, что этот прохвост Леонард Митчелл с ходу заломит все семь тысяч фунтов!

«Неужто это реликвия от мастера еще более высокой Последовательности, а кража чужих Потусторонних талантов — лишь один из ее фокусов? Нет, чушь. Будь это так, ценник бы стартовал от десяти тысяч, не меньше… Эх, дружище поэт, и когда это ты успел заделаться таким прожженным барыгой? А ведь всегда корчил из себя такого возвышенного, плюющего на мирские богатства романтика…» — Клейн не удержался от парочки горьких мысленных вздохов.

Впрочем, раз уж зацепка найдена, надежда замаячила на горизонте, а проблему можно банально залить деньгами, Клейн благоразумно решил не метаться по другим каналам, дабы не навлечь на свою голову лишних бед.

Сноровисто прикинув в уме свои активы, сыщик с облегчением констатировал: потянуть такую сумму ему вполне по силам:

'Если сплюсовать три сотни аванса от Аптекаря, баснословный куш в 5400 фунтов за голову «Краснобая» и всю ту мелочь, что я выгреб из его карманов, а затем вычесть двести фунтов гонорара для мисс Фокусник, то в сухом остатке у меня набегает 12767 фунтов наличными вкупе с пятью золотыми соверенами. И это я еще не беру в расчет звонкую мелочь в три суля и восемь пенни.

К тому же, до конца этой недели мисс Справедливость должна погасить свой старый должок в две тысячи фунтов и отстегнуть 1800 за Потустороннюю характеристику «Психиатра». Да я, погляжу, сказочно богат! С такими капиталами даже по меркам столичного Баклунда я вполне сойду за зажиточного богача!'

Шумно втянув воздух, Клейн отбросил последние сомнения. Повинуясь его мысленному импульсу, пухлые пачки банкнот выпорхнули с вершины кучи оккультного хлама и послушно легли на бронзовую столешницу.

Юноша скрупулезно, купюра за купюра, отсчитал ровно 7500 фунтов наличными и отложил их в сторонку. Семь тысяч предназначались для оплаты артефакта, а пять сотен шли как компенсация «за риск» для Эмлина.

«Эх, горбатился, копил-копил эти десятки тысяч, и вот одним махом спускаю львиную долю…» Клейн соткал из тумана марионетку «Мира» и, заставив двойника принять благоговейную позу молящегося, передал Эмлину весточку: всё в ажуре, жди. Ровно через четверть часа проводи ритуал и принимай дары через транзит господина Шута.