К ее глубочайшему разочарованию, леди «Отшельник» ограничилась лишь этой парой сухих фраз, больше не проронив ни звука.

«„Отшельник“ в курсе о „Вице-адмирале Болезнь“… Вот только это ровным счетом ничего не доказывает. Любой мало-мальски высокоранговый Потусторонний или даже заурядный, но насмотренный обыватель прекрасно осведомлен о семерке пиратских адмиралов, их розыскные листы мозолят глаза на каждом столбе… Хм, зато она явно неплохо подкована в интисских реалиях, это уже кое-что…» «Повешенного» совершенно не волновала судьба какой-то рыжей Элен, все его мысли были сосредоточены исключительно на попытках сорвать маску с самой леди «Отшельник».

Когда дискуссия вокруг портрета сошла на нет, «Справедливость» Одри погрузилась в раздумья, прикидывая, стоит ли ей поднимать тему Дракона Разума.

В отличие от прошлых собраний, теперь за столом присутствовала леди «Отшельник», чей нрав и степень надежности оставались для девушки абсолютной загадкой. Это заставляло юную аристократку колебаться.

Тщательно взвесив все за и против, она всё же нарушила тишину:

— В последнее время я иду по следу Дракона Разума. Мне довелось посетить одни края, где до сих пор сильны обычаи поклонения исполинским драконам.

Девушка благоразумно умолчала о точных координатах и любых мелочах, способных бросить тень на ее истинную личность.

Глава 571 Огромное давление

Одри лишь вскользь упомянула о той древней балладе, благоразумно утаив ее точное содержание. Девушка всерьез опасалась, что леди «Отшельник», обладающая столь обширным кругозором, в два счета вычислит по тексту конкретный регион.

Юная аристократка ограничилась лишь тем, что поведала, как эти строки подарили ей неожиданное вдохновение. Пустив в ход «самовнушение», она сумела сохранить кристальную ясность рассудка в мире грез и пустилась в поистине фантастическое путешествие.

«Самовнушение? Она в совершенстве владеет этой техникой? Стало быть, она и есть тот самый „Психиатр“ седьмой Последовательности…» — «Отшельник» Катлея на одних инстинктах сделала привычный вывод, однако следом в ее душе зародилось еще более глубокое недоумение:

'Тогда с какой стати она так отчаянно пыталась приобрести Потустороннюю характеристику «Психиатра»?

Повторный прием эликсира того же ранга сулит лишь жалкие крохи силы, зато риск сорваться в безумие взлетает до небес. Да и усвоение зелья это затормозит капитально…

Ради создания мистического артефакта? Но ведь его свойства будут один в один дублировать ее собственные таланты, лишая затею всякого практического смысла.

Неужто в подарок?'

Пока Катлея терялась в догадках, Одри уже дошла до того момента, как сквозь хаотичный, рваный калейдоскоп сновидений добралась до самой кромки собственного сознания. А затем, пустив в ход перенятый у господина Шута метод «материализации», соткала ведущую вниз лестницу и ступень за ступенью погрузилась в недра личного подсознания, подобного скрытой под водой исполинской глыбе айсберга.

Девушка благоразумно не стала вдаваться в подробности о тех мириадах светящихся искр, что встретились ей на пути, ведь они таили в себе ее самые сокровенные, потаенные секреты, которыми она ни за что на свете не желала делиться с окружающими.

Весь упор в рассказе она сделала на то всепоглощающее, удушающее чувство бесконечного одиночества и бесцельного блуждания во мраке. На ту серую, давящую мглу, в которой, казалось, притаился целый сонм кошмарных чудовищ. Одри призналась, что ее рассудок несколько раз балансировал на грани нервного срыва, и лишь благодаря Потусторонним талантам ей чудом удалось выстоять, пока она наконец не достигла иллюзорного океана, сотканного из коллективного бессознательного всех живых существ.

Выжженные в вечности клейма памяти первобытных предков, переплетенные с отголосками сознания мириад существ, — всё это вылилось из уст Одри в стройный, размеренный и завораживающий рассказ. А финальным, кульминационным аккордом ее исповеди стал исполинский дракон, чья чешуя напоминала серый камень, величаво паривший прямо над бескрайними водами коллективного бессознательного.

«Живой дракон, обитающий прямо в океане коллективного бессознательного? Воистину, потрясающее, немыслимое приключение! И пускай мисс Справедливость не столкнулась с явными врагами или смертоносной угрозой, от ее слов всё равно веет какой-то завораживающей мистикой…» — в голове «Фокусника» Форс молниеносно вспыхнул заголовок для новой книги:

«Путешествие мисс Справедливости по миру грез»

Завершив свой рассказ, «Справедливость» Одри обвела собравшихся ожидающим взглядом и спросила:

— Дамы и господа, что вы об этом думаете? Как полагаете, может ли легендарный «Город Чудес» драконов Ливишид тоже скрываться в этих бескрайних пучинах коллективного бессознательного?

— И если я вознамерюсь продолжить свои изыскания, чего мне стоит опасаться больше всего? Какие приготовления потребуются загодя?