«Проще говоря, эдакая односторонняя „подписка на обновления“…» — беззвучно, с долей иронии добавил владыка чертогов.

Прочесывая мольбы дальше, он наткнулся на молодого прихожанина с бронзовой кожей и вьющимися волосами. Парень истово молил божество накликать шторм на некоего Чама, дабы тот сгинул в пучинах океана. На словах юнец распинался о вопиющем недостатке благочестия у жертвы, однако истинная причина крылась в банальной зависти: оба были рыбаками, вот только улов Чама каждый раз оказывался куда богаче.

«Ну и дрянь же копошится в людских душах… Потемки, да и только…» — Клейн сурово сдвинул брови, мысленно проворчав эти слова. И в этот самый миг в его голове зародилась одна весьма занятная, пока еще зыбкая идея:

'Чтобы подлинно, без единой фальшивой ноты отыграть «Безликого», мало безупречно скопировать внешность и привычки. Жизненно необходимо сохранить саму суть характера, не допуская вопиющих расхождений. А ведь натура у каждого смертного своя, с мириадами тончайших, уникальных граней…

'А просеивая мольбы своей паствы, я получаю уникальный шанс играючи препарировать чужие психотипы и заглядывать в самые потаенные уголки разума. Выходит, тысяча лиц «Безликого» — это вовсе не про внешность, а про саму человеческую суть…

«Для моего грядущего „отыгрыша“ подобный опыт станет поистине бесценным подспорьем. Он сэкономит мне прорву времени, которое иначе ушло бы на слепые пробы и ошибки».

С каждым новым открытием Клейн всё яснее осознавал: маска «Морского бога» приносит ему воистину колоссальные, немыслимые дивиденды.

«Примеряя на себя личину полубога, даже не получая прямой мистической отдачи, ты всё равно срываешь куш… Как-никак, это бесценный опыт пребывания в высших эшелонах бытия…» Воспрянув духом, сыщик принялся вглядываться в призрачные экраны мольбы с куда большим рвением, напрочь отбросив былую леность.

Калейдоскоп сцен мелькал перед мысленным взором, пока взгляд не зацепился за купца по имени Ральф.

Этот делец истово восхвалял чудесное возвращение «Морского бога» на твердь земную, клятвенно обещая пожертвовать повстанцам добрую треть своего состояния — целых двадцать тысяч фунтов. Половину куша он собирался пустить на военные нужды, а оставшиеся средства — на возведение новых божественных идолов.

«К чему такие сложности? Мог бы просто вознести дары прямиком на мой алтарь…» — полушутя, с легкой иронией пробурчал про себя Клейн.

Тщательно взвесив слова, он силой мысли соткал величественный фон: бушующие, вздымающиеся до небес волны сплелись с неистовым ураганом, а проливной дождь разрывали ослепительные вспышки молний. Из этих чертогов стихии владыка ответил низким, раскатистым басом:

— Помогая своим сородичам и соратникам, ты восхваляешь Мое имя.

— Юные, беззащитные агнцы отчаянно нуждаются в спасении, хлебе насущном и просвещении.

Замысел Клейна отличался изяществом: он вознамерился сподвигнуть Ральфа пустить эти двадцать тысяч на основание благотворительного фонда. Делец должен был развернуть масштабную кампанию по сбору пожертвований под благовидным предлогом исцеления былых ран и примирения общества. Это позволило бы совершенно легально, не дразня гусей из администрации генерал-губернатора, обеспечивать туземных сирот едой, одеждой и крышей над головой, даруя им шанс на образование.

Что же до военных нужд Сопротивления, тут у сыщика иллюзий не было. В мире, насквозь пропитанном мистикой и Потусторонними силами, одними лишь силами кучки колониальных оборванцев империю не пошатнуть. Для реального успеха им кровь из носу требовалась негласная поддержка из-за рубежа — будь то Империя Фейсак или Республика Интис.

А щедрые финансовые вливания со стороны заморских спонсоров — неотъемлемая, ключевая часть этой самой поддержки.

«Какая досада, что в божественные заповеди нельзя вписать строчку „доите заморских спонсоров без зазрения совести“. Подобный пункт напрочь растоптал бы величественный ореол „Морского бога“… Да и повстанцам давно пора выбросить из головы бредовые идеи о тотальном разгроме гарнизонов. Им следует переключиться на диверсии: рвать коммуникации, пускать под откос логистику и превращать жизнь генерал-губернатора в сущий ад, принуждая власти к переговорам…» — будучи в прошлой жизни признанным диванным стратегом, Клейн фонтанировал подобными идеями без малейших усилий.

Обуздав разгулявшиеся мысли, юноша сноровисто раскинул карты, дабы прощупать уровень угрозы для сегодняшней вылазки в духовный мир.

Получив от судьбы зеленый свет, сыщик прихватил аркан «Темного Императора», привычным, отточенным движением сменил облик и шагнул прямо во «Врата Призыва».

Вынырнув в реальном мире, он на всякий пожарный надежно укрыл в своей призрачной плоти весь необходимый арсенал мистических артефактов. Следом, в точности повторив прошлый опыт, юноша погрузился в медитацию и нащупал тончайшую грань мира духов.