Если верить догматам Алхимии Психологии, само дно подсознания и было ее заветной целью — тем самым бескрайним океаном коллективного бессознательного всех живых существ!

По мере погружения Одри встречала всё новые и новые осколки своей личности: вот она, совсем еще кроха, завороженно слушает отцовские сказки; вот она, кичливая аристократка, отчаянно пекущаяся о манерах, но втайне позволяющая себе совершенно не элегантные вольности; а вот она, восседающая на собрании Клуба Таро. Причем последние, самые сокровенные видения были наглухо, словно коконом, укутаны непроницаемой серой мглой.

«Это всё — кирпичики моего подсознания… Те самые скрытые шестеренки, что день за днем формируют мой характер и диктуют поступки?» — на одних инстинктах, опираясь на выученный багаж психологии, препарировала увиденное Одри.

Пока искры чужих воспоминаний мерцали во тьме, девушка раз за разом оказывалась на грани нервного срыва. Этот бесконечный, изматывающий спуск во мраке, без малейшего намека на финал, грозил выжечь ее рассудок дотла, однако она всякий раз вовремя пускала в ход Потустороннюю способность «Умиротворения», возвращая себе ледяное хладнокровие.

И в тот самый миг, когда счет времени был окончательно утерян, ее нога коснулась последней, финальной ступени.

Прямо перед ней простиралась твердая, но пугающе зыбкая и серая «твердь». А высоко над головой мерно, подобно океанским волнам, колыхались и перекатывались мириады световых бликов и теней. Они наслаивались друг на друга, сплетаясь в густую, пульсирующую сеть, поразительно напоминающую бескрайнее иллюзорное море.

«Океан коллективного бессознательного…» — завороженно выдохнула Одри. Сделав пару неуверенных шагов вперед, она вскинула голову и с изумлением обнаружила, что серая мгла больше не застилает взор. Небесные выси развернулись перед ней во всей своей кристальной, пугающей четкости.

Там парили мириады неописуемых, гротескных теней. А еще — семь кристально чистых лучей совершенно разных оттенков, таящих в себе бездны бесконечных знаний.

Одри слегка прикусила губу и с нескрываемой радостью прошептала себе под нос:

— Духовные выси.

После чего она с величайшей осторожностью шагнула вперед, пускаясь в свое собственное, неизведанное приключение.

Световые блики и тени, из которых был соткан этот океан, то и дело проносились перед ее глазами. Одни хранили в себе древние воспоминания об обжигающем пламени, другие были до краев наполнены невыносимой, первобытной агонией — последствием взгляда на нечто неописуемое и запретное…

И помимо этих выжженных в вечности клейм седой древности и праотцов, Одри то и дело ловила на себе чьи-то восторженные, полные обожания взгляды, а также воочию зрела отголоски тех самых обрядов поклонения исполинским драконам.

Пройдя еще немного, далеко слева она приметила серую, высеченную из камня гору. Ее пик устремлялся ввысь, пронзая этот сотканный из света и теней океан, а сама вершина утопала в густом, зыбком мареве, одновременно кристально ясном и пугающе туманном.

«Неужто это чье-то чужое сознание? Выходит, то, что скрыто в „океане“ — это подсознание, а то, что возвышается над волнами — нормальный, бодрствующий рассудок? Хм, а он прямо сейчас видит сны…» Одри внезапно осенило: перед ней открывался потрясающий плацдарм для оттачивания талантов «Психиатра». Стоило лишь подобраться поближе, вскарабкаться на эту гору и исподволь, напрямую вмешаться в скрытые мысли чужого подсознания, заставив жертву абсолютно естественно, по собственной воле действовать так, как нужно ей самой.

«Вот только задачка эта явно не из легких, да и риски поистине запредельные…» Одри благоразумно отвела взор, не рискнув бросаться в столь дерзкую авантюру.

Она кристально ясно помнила о своей истинной цели: отыскать следы Дракона Разума и легендарного «Города Чудес» Ливишида.

Миновав еще добрую сотню таких «гор» чужого сознания, Одри мало-помалу начала ощущать наваливающуюся свинцовую усталость.

«Пора возвращаться», — ведомая инстинктами, она вскинула голову, вглядываясь в бескрайнюю даль. Холодный рассудок принял окончательное решение.

Девушка замерла на месте, не в силах стряхнуть с себя наваждение и отказываясь уходить.

И в тот самый миг, когда она уже готова была повернуть назад, прямо в воздухе внезапно сгустилась колоссальная тень.

То была пара исполинских, пепельно-серых крыльев!

А под сенью этих крыльев парил вытянутый, до боли напоминающий гигантскую ящерицу монстр.

Его тело сплошь покрывала массивная, похожая на серый камень чешуя, а четыре мускулистые, мощные лапы дышали первобытной мощью. Казалось, тварь купается в лучах несуществующего солнца, источая мягкое, согревающее сияние, подобное отблескам закатного зарева.

Чудовище величаво пронеслось мимо. Его глаза отливали тусклым золотом, а вертикальные зрачки смотрели на всё сущее с ледяным, недосягаемым высокомерием.