Размытый, наглухо сокрытый от чужих глаз силуэт выдергивает из камня увенчанный лазурными самоцветами белоснежный скипетр, тем самым обрушивая на древние руины яростный шторм и чудовищные содрогания.

Ян Котман глубоко втянул воздух и, так и не обернувшись к подчиненным, глухо изрек:

— Найдите его.

…………

Тем временем Клейн уже успел отобрать с десяток наиболее влиятельных прихожан и ответил каждому из них лично. Главной целью этих откликов стало провозглашение нового завета:

— Я вернулся, дабы отпустить грехи прошлого и даровать вам спасение.

— Заповедь первая: отныне и впредь никаких кровавых жертвоприношений, человеческие жизни не смеют возлагаться на алтарь.

Глава 551 Десять заповедей

— Заповедь вторая: не произноси Моего имени всуе.

— Заповедь третья: да не будет у тебя иных богов.

— Заповедь четвертая: возлюби родителей, мужа, жену и детей своих так же, как любишь Меня.

— Заповедь пятая: не прелюбодействуй.

— Заповедь шестая: не убивай невинных.

— Заповедь седьмая: не лги, не клевещи и не нарушай клятв.

— Заповедь восьмая: служи Мне сердцем, а не кровавыми жертвами.

— Заповедь девятая: сотворивший малое зло должен сперва искупить вину, и лишь тогда обретет прощение.

— Заповедь десятая: помогать ближнему и соратнику — значит восхвалять Мое имя.

Строки нового завета эхом раскатывались в ушах бритоголового повстанца Карата. Мужчина распластался на земле, уткнувшись лицом в грязь, не в силах унять охватившую его мелкую дрожь. В его душе бурлил дикий коктейль из благоговения, животного страха и неистового восторга.

Будучи Потусторонним средних Последовательностей и бойцом Сопротивления, успевшим в свое время получить образование в Империи Фейсак, Карат обладал достаточным кругозором. Он прекрасно осознавал, что слепое поклонение «Морскому богу» зиждется преимущественно на страхе — страхе перед сокрушительной мощью и перед слепыми, непреодолимыми стихийными бедствиями. Многие ритуалы культа по-прежнему сохраняли первобытную кровавость и являлись пережитком бесчеловечной, дикой веры, которая рано или поздно канула бы в Лету.

И всё же, впитанная с молоком матери вера не позволяла ему перечить божественной воле. Мужчине оставалось лишь прятать крамольные мысли о реформировании обрядов в самых темных уголках разума, стараясь держаться подальше от тех таинств, что в корне противоречили его совести.

И вот теперь это внезапное преображение «Морского бога» повергло Карата в неописуемую эйфорию. Ему почудилось, будто тот самый первобытный тотем, о котором с таким пренебрежением отзывались чужестранцы, на его глазах эволюционирует в истинное, ортодоксальное божество.

«Благодать снизошла на нас, на наше Сопротивление, на всех истинно верующих…» — сквозь пелену слез Карат едва заметно приподнял голову. Искренне воздев ладони к лицу, он прижал их к губам:

— Буду неустанно следовать Твоим путем, дабы восславить Твое имя.

Исполинский размытый силуэт перед его глазами растаял без следа. Громоподобный глас затих, и пещера вновь погрузилась в свое привычное, безмолвное состояние.

Но повстанец твердо знал: мир уже никогда не станет прежним.

Энергично перебирая локтями, Карат проворно подполз обратно к инвалидному креслу. Вскарабкавшись на сиденье, он покатил в другой конец пещеры.

Вскоре он наткнулся на Эдмонтона. Этот повстанец с татуировкой лазурного морского змея замер перед кровоточащим, зловещим изваянием божества. Его лоб представлял собой жуткое месиво из грязи, содранной кожи и запекшейся крови.

И тем не менее, лицо Эдмонтона дышало неподдельным восторгом, воодушевлением и блаженством. Завидев Карата, здоровяк с ходу выпалил:

— Ты тоже получил откровение?

— Да! Это дыхание нашего Господа, в точности как и прежде! — лихорадочно закивал Карат. — Бог не только вернулся на землю, но и даровал нам новый завет!

Эдмонтон с шумом выдохнул:

— А я уж грешным делом подумал, что рассудком тронулся.

— Выходит, чужаку достаточно было лишь коснуться священного клинка, чтобы наш Бог вновь снизошел в этот мир. Полностью поднимать реликвию и не требовалось!

Карат с готовностью подхватил:

— Истинно так! А наши старые идолы кровоточат и осыпаются прахом лишь потому, что Господь отринул прежний облик. Мы обязаны воздвигнуть новые святыни! В точности такие, какими Он явил Себя нам в видении!

— А еще Он показал Свою новую священную эмблему: скипетр в форме молнии, пронзающий морские волны, в окружении ревущего урагана, — с трепетом воскресил в памяти образ Эдмонтон.

Карат в возбуждении хлопнул ладонью по подлокотнику коляски:

— Немедленно отправляемся к верховному жрецу! Он наверняка тоже получил это откровение.

— Грядет заря нового мира!

…………

Тем временем высоко над серой мглой Клейн со вздохом опустил «Скипетр Морского бога» на стол и устало помассировал ноющие виски.