План был выверен безупречно: сули прорицание фатальную угрозу, он бы ни за что не ступил на борт. Напротив, он бы костьми лег, но сорвал отплытие, а в крайнем случае — тайно вывел бы судно из строя, дабы не позволить ни в чем не повинным людям отправиться на верную смерть.

Но если откровение совпадет с недавним экспресс-гаданием, он со спокойной душой взойдет на палубу, лишь слегка усилив бдительность на случай непредвиденных форс-мажоров.

В конечном итоге ответ гласил: угрозы нет.

С облегчением выдохнув, Клейн вернулся в реальный мир и первым делом перепрятал плавательный пузырь рыболюда так, чтобы в случае нужды выхватить его за долю секунды.

Случись непредвиденное посреди бескрайних морских просторов, этот мистический материал окажется поистине бесценным подспорьем.

— Ведь даже в необработанном виде Потусторонние материалы поддаются примитивному, базовому использованию. Взять хотя бы то самое «Полностью черное око», насквозь пропитанное скверной «Истинного Творца».

…………

Ровно десять ноль-ноль.

Облаченный в личину Германа Воробья Клейн подхватил свой саквояж и, пристроившись в хвост той самой компашке авантюристов, ступил на палубу пассажирского парома.

На протяжении всего пути он виртуозно разыгрывал скучающего путешественника: то притворялся сладко дремлющим, то меланхолично листал раскиданные по салону старые газеты да журналы. На деле же сыщик ни на секунду не спускал глаз с той самой дамы с пепельно-серыми глазами и ее спутников.

Эта ледяная, натянутая как струна бдительность не отпускала его вплоть до самого прибытия в Байам, однако плавание прошло без единого происшествия.

«Неужто они и впрямь успели играючи разрулить все свои проблемы? И какой же куш им в итоге достался?» — притормозив у обочины, Клейн купил у пробегающего мимо мальчишки свежую прессу, краем глаза провожая четверку авантюристов, пока те окончательно не растворились в портовой толпе.

Фух… С шумом выдохнув, сыщик решил выбросить эту загадку из головы. До тех пор, пока их делишки не грозили обернуться масштабной катастрофой, ему было глубоко плевать на чужие секреты — оставалось лишь легкое, щекочущее нервы любопытство.

Поудобнее перехватив ручку саквояжа, он, словно самый заурядный, ничем не примечательный прохожий, неспешно зашагал в сторону улицы Кислого Лимона, на ходу просматривая газетные сводки.

Внезапно с его губ сорвался тихий смешок, и он едва слышно пробормотал себе под нос:

— А ценник-то за голову Даница взлетел до четырех тысяч двухсот фунтов…

Такими темпами он всерьез начинал опасаться, что в один прекрасный день просто не устоит перед искушением и сдаст этого пирата с потрохами прямиком в резиденцию генерал-губернатора.

Неспешно добравшись до гостиницы «Лазурный Ветер», Клейн даже ключи из кармана выудить не успел, как из-за двери донесся громоподобный, раскатистый храп.

«Не сбежал?» — сыщик слегка удивился, хотя назвать это абсолютной неожиданностью было нельзя.

Накануне он предусмотрительно наложил на «Теневой плащ» особые чары. Вздумай Даниц дать деру, Клейн с помощью прорицания сел бы ему на хвост, играючи выследив саму «вице-адмирала Айсберг».

«Трус трусом, а котелок варит, осторожности не занимать…» — Клейн распахнул створку и переступил порог. Глядя на мгновенно вскочившего и ошарашенного Даница, он дюйм за дюймом растянул губы в пугающей ухмылке:

— Прими мои искренние поздравления, господин за 4200 фунтов.

Остатки сна слетели с Даница в ту же долю секунды, и рассудок обрел кристальную, ледяную ясность. Пират попытался было выдавить из себя дежурный сухой смешок, но спазм намертво сковал горло.

В это самое мгновение он спинным мозгом почуял: его жизнь висит на тончайшем волоске.

Глава 534 Урок во сне

Опасения Даница так и не воплотились в жизнь. Клейн лишь окинул его коротким взглядом, после чего скрылся в спальне, намереваясь отдохнуть.

За пять долгих часов пути на пассажирском пароме его нервы были натянуты как струна, а минувшей ночью из-за внезапного вторжения нормально сомкнуть глаз так и не удалось. Неудивительно, что теперь юношу одолевала свинцовая усталость.

С тяжелым стуком дверь спальни за Клейном закрылась.

«Фух… До смерти перепугал!» — Даниц в одночасье обмяк, словно из него выпустили весь воздух, и безвольно растекся по креслу-качалке.

Еще секунду назад перед его мысленным взором с пугающей ясностью проносились картины того, как он превращается в груду звонких золотых фунтов. Эти видения сменяли друг друга, и остановить их было решительно невозможно.

Немного придя в себя, пират, кутивший в баре до самого рассвета и лишь недавно вернувшийся в гостиницу, незаметно для себя провалился в сон. Ему приснилось, будто капитан явилась вызволять его из беды, но потерпела сокрушительное фиаско и сама угодила в лапы Германа Воробья, пополнив свиту этого безумного авантюриста в качестве покорной служанки.