«Дерьмо! Вечно в этих кабаках сплошной балаган! Да переходите же вы скорее к сути, я жду не дождусь, когда вы начнете возносить хвалу великому „Пылающему“!» — замаскированный Даниц едва сдерживался, чтобы не зашвырнуть свой стакан прямо в их тупые головы.

— Газетчики брешут, будто это совместная облава флотских и Церкви. И «Стальной» сдох, и «Кровавый Шип» ласты склеил, и даже хладнокровный Сколл отправился на тот свет! А шайку ублюдков Джона Смита и вовсе скрутили и бросили за решетку! — втиснувшись в кружок, подхватил разговор еще один, более-менее стоящий на ногах забулдыга.

— Вздор! Истинная правда куда забористее! — зачинщик беседы со смешком покачал головой. — У меня приятель в редакции работает. Шепнул по секрету, что у них на руках железобетонные факты, вот только пустить их в печать наотрез запретили. Вояками и церковниками просто виртуозно подтерлись! Истинные палачи — это «Пылающий» Даниц вкупе с одним таинственным, матерым и до одури могущественным авантюристом-охотником за головами!

— Бред собачий! Да этот «Пылающий» ни в жизнь бы не сдюжил против «Стального»! Даже ударь он исподтишка, кишка тонка завалить такую глыбу! — в один голос возмутилась добрая половина столпившихся зевак.

— Вся соль именно в том самом таинственном наемнике! Готов биться об заклад, его мощь не уступает самим пиратским адмиралам! — с нажимом гнул свою линию осведомленный мужик. — Одному богу известно, где этот Даниц умудрился свести знакомство с таким монстром. Хех, впрочем, и сам «Пылающий» не остался в стороне: говорят, именно он вспорол брюхо «Кровавому Шипу»! Вы что, ослепли? Ориентировки-то обновили! За голову «Пылающего» теперь сулят баснословные 4200 фунтов!

— И то верно!

— Да ладно⁈

— А этот «Пылающий» не промах!

— Свирепый ублюдок… да что там, настоящий великий корсар!

— Великий корсар? Когда мы с ним в прошлый раз глушили эль, я в нем такого размаха что-то не разглядел!

«Тьфу! Сукин ты сын, когда это мы с тобой пили⁈ Да я тебя впервые в жизни вижу!» — млея от разливающегося по залу хора восхищенных охов, Даниц самодовольно думал:

«Целых 4200 фунтов! Прознай об этом наша братия, от зависти бы ночами палубу драили! Ха-ха-ха, отныне я — официально самый опасный и авторитетный боцман на борту „Золотой Мечты“!»

В этот самый миг пирату до смерти хотелось отрастить крылья и пулей метнуться обратно на корабль. Засесть бы сейчас с «Жестянкой» да «Бочкой», накидаться ромом и во всех красках расписать им ту леденящую душу заварушку в порту Банси! Поведать, как играючи размазал падшего епископа, как виртуозно выскользнул из смертоносного капкана «Стального» сотоварищи, и как гениально расставил силки, в которые угодили все эти ублюдки, навсегда выбыв из игры под названием жизнь!

«Увы, ради нашего капитана придется и дальше тянуть лямку и прислуживать этому отбитому психопату Герману Воробью… Эх, а ведь я теперь великий пират стоимостью в 4200 фунтов!» — Даниц горько вздохнул, предпочтя и дальше топить печали на дне стакана.

…………

Под гулкий, раскатистый перезвон колоколов Церкви Повелителя Бурь над горизонтом неспешно выкатился апельсиново-желтый диск солнца. Округа всё так же утопала в первозданной тишине, нарушаемой лишь мерным плеском волн.

Так и не дождавшись никаких неприятных сюрпризов, Клейн с облегчением выдохнул. Вновь скинув одежду, он юркнул под одеяло и благополучно доспал еще пару часов.

Благодаря возросшей мощи своей духовности он без труда проснулся ровно в половине девятого. Неспешно умывшись и переодевшись, юноша спустился на первый этаж, прикупил батон хлеба с запеченными каштанами вкупе со стаканом «сока гулу» и, жуя на ходу, направился к пристани.

Поскольку обратный билет на девятичасовой рейс был приобретен еще по прибытии, Клейн, безупречно рассчитав время, приготовился к посадке.

И в этот самый момент его взгляд выхватил из толпы ту самую даму с пепельно-серыми глазами и троицу сопровождавших ее авантюристов.

Они толпились у кассы, покупая билеты.

«Отплытие с минуты на минуту, на девятичасовой рейс им уже стопроцентно не успеть… Одному богу известно, какую дрянь они умыкнули из тех руин, раз минувшей ночью к ним нагрянуло нечто сродни злому духу. Не хватало еще, чтобы они устроили кровавую баню прямо на пассажирском судне…» — Клейн, незаметно закрыв обзор спиной, выудил золотую монету и на скорую руку раскинул карты.

Судьба ниспослала кристально ясный вердикт: следующий рейс не таил в себе никакой угрозы.

Поколебавшись пару секунд, Клейн окинул взглядом пассажиров, дожидающихся десятичасового парома неподалеку от касс, и почти беззвучным щелчком пальцев предал свой билет очищающему пламени.

Сохраняя на лице маску абсолютной безмятежности, словно ровным счетом ничего не стряслось, он вернулся к окошку и выложил четыре суля за билет на десятичасовой рейс.

Следом сыщик прямиком направился в портовую уборную, воспарил над серой мглой и провел тщательное, детальное гадание на предмет грызущих его опасений.